На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Свежие комментарии

  • Давид Смолянский
    Что значит как справляются!? :) С помощью рук! :) Есть и др. способы, как без рук, так и без женщин! :) Рекомендации ...Секс и мастурбаци...
  • Давид Смолянский
    Я не специалист и не автор статьи, а лишь скопировал её.Древнегреческие вазы
  • кира божевольная
    всем доброго дня! не могли бы вы помочь с расшифровкой символов и мотивов на этой вазе?Древнегреческие вазы

Олесь Бузина. Киевская катастрофа Петлюры.Великая галіцкая зрада Украины-1919 (2 статьи)

Киевская катастрофа Петлюры

31 августа 1919 года произошло одно из самых смешных событий гражданской войны — две потрепанные дивизии белых выгнали из Киева целую армейскую группу петлюровцев. Комизм ситуации заключался в том, что сделали они это… чуть ли не одними кулаками.

Накануне вечером «мать городов русских» поспешно оставили последние красные.

Драпали они в основном на пароходах вверх по Днепру, так как с левого берега к Киеву подходили белогвардейские войска под командованием генерала Бредова, а с правого — со стороны Жулян — в город втягивались передовые части петлюровцев.

Кстати, среди этих беглецов находились две будущие знаменитости — юный красный курсант-маньяк Аркаша Голиков (более известный как советский детский писатель Аркадий Гайдар, которого вскоре выгонят из армии «по состоянию здоровья», а на самом деле за склонность к беспричинным расстрелам, от чего у него слегка «поехала крыша») и знаменитый журналист 30-х Михаил Кольцов (тоже псевдоним — настоящая фамилия Фридлянд). В отличие от малолетнего Голикова, драпавшего налегке с одной винтовкой, Кольцов успел прихватить с собой еще и любовницу — актрису киевского театра Веру Юреневу. Ее он пристроил вместе с собой на пароход, в котором удирало Политуправление красной 12-й армии, зато впопыхах «забыл» на берегу другого талантливого человека — родного брата Борю. Тот тихо пересидит в Киеве деникинцев, делая их зарисовки с натуры, уедет в Москву, проживет 108 лет и прославится как лучший советский карикатурист Борис Ефимов.

Белые в Киеве. Рисунок по личным впечатлениям Бориса Ефимова

В общем, деньки стояли бесшабашные. Петлюровцы радостно маршировали на Киев, удивляясь, почему им почти никто не оказывает сопротивления, и даже не подозревали, что красные уходят потому, что с левого берега их гонит победоносная белая армия. Зато белые о движении «орд» головного атамана хорошо знали. В отличие от петлюровцев, предпочитавших картинно гарцевать на конях в шапках со шлыками, у них хорошо работал передовой технический род войск — воздушная разведка. Маршевые колонны воинства «головного атамана» неоднократно облетали самолеты деникинцев и у командующего Киевской группы белых в составе двух дивизий — Сводно-гвардейской и 7-й пехотной — генерал-лейтенанта Николая Бредова сложилась вполне ясная оценка оперативной обстановки.

Утром 31 августа, по новому стилю, две армии встретились на Крещатике возле городской Думы (сейчас это Майдан Незалежности, а тогда Думская площадь). Поначалу ни те, ни другие воевать не собирались, ведь еще вчера у них был общий враг — красные. Некоторое время на здании Думы (оно сгорит в Великую Отечественную войну) даже мирно развевались рядышком два флага — желто-синий петлюровский и бело-сине-красный русский триколор. Командование двух встретившихся сторон вело переговоры. Ждали Симона Петлюру, который должен был, по сценарию, въехать в Киев как победитель на белом коне.

Белогвардеец петлюровцу: «Тикай! Киев — мать городов русских!»

И тут на площадь вылез курень петлюровского полка Черных запорожцев во главе с сотником Божко. Возможно, бравый сотник был слегка пьян, возможно, наоборот, крепко выпивши, или с ним внезапно приключился приступ пещерной русофобии, но, только завидев на Думе трехцветный флаг, он тут же приказал его сорвать. Полотнище полетело под ноги лошадям. По нему проехался копытами командир Запорожского корпуса полковник Сальский, и вся дипломатическая работа одним махом пошла насмарку.

Скандал с флагом страшно не понравился собравшимся киевлянам, для которых «своей» была не петлюровская, а белая русская армия. Раздались возмущенные крики. Кто-то выстрелил, и готовившиеся к параду, а не к войне петлюровцы, в том числе и бравые запорожцы во главе со скандалистом Божко, кинулись наутек. Как свидетельствует боевой дневник («денник» в оригинале) Галицкой армии, «почалася стрілянина, причім з дахів і бальконів стріляло також на наші частини цивільне населення. Там ми втратили 10 убитих козаків, убито також 7 коней». Паника была такая, что Запорожская группа «лишила в місті навіть свої гармати».

Белые бросились разоружать петлюровцев-галичан. Те, по свидетельству «Денника», «по більшій части стояли ще під впливом щойно минувшої паніки» и почти не оказывали сопротивления. В плен к белым тут же попал в полном составе штаб III корпуса Галицкой армии и его одиннадцать сотен. Штаб I корпуса едва успел выбраться («вицофатися», как пишет «Денник») из киевских улиц за пределы негостеприимного города — «опір з причини згаданої паніки був неможливий».

Вечером в здании 5-й гимназии, где расположился штаб белых, встретились командующие противоборствующих сторон — генерал Бредов и срочно прибывший в Киев на поезде командующий петлюровцами генерал Кравс. Бредов, чувствовавший себя хозяином ситуации, сразу же заявил: «Киев — мать городов русских!» и предложил противнику согласиться с этим безоговорочно и убраться из города за предложенную демаркационную линию возле Василькова. Кравс без лишних раздумий согласился и во главе своих разбитых без боя пришельцев двинулся, откуда явился — на запад.

Все случившееся получило у украинских историков громкое, но малопонятное определение — Киевская катастрофа Петлюры. Но эти застенчивые скромные историки не объясняют, почему же петлюровцы ушли из Киева так легко, если это действительно была «их» столица? И почему в заключительный документ, которым завершились переговоры петлюровцев и белых, было отдельной статьей зафиксировано специальное заявление Кравса, что «Галицкая армия действует независимо от войск Петлюры, под собственным галицким командованием, без какой-либо политической программы, с одной только целью борьбы с большевизмом»? В оригинале этот текст был написан по-русски, и Кравс перевел его на украинский язык только в своих вышедших после гражданской войны во Львове в 1937 году воспоминаниях «За українську справу».

Генерал Кравс бывший полковник австрийской армии

Возникает вопрос: откуда вообще в августе 1919 года под Киевом появились части Галицкой армии? Да еще в таком странном статусе: то ли подчиняющиеся Петлюре, то ли нет? Что вообще означает странное понятие «группа генерала Кравса», упоминаемая в истории Киевской катастрофы?

Кравс не свалился с неба. Он пришел из-за речки Збруч — из Прикарпатья, откуда его выгнала польская армия. До середины июля на территории Галичины функционировала Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР) во главе с диктатором Петрушевичем. У этого государственного формирования были свои вооруженные силы — Галицкая армия, созданная на основе бывших частей австро-венгерской армии, в которых служили, по нынешней терминологии, западные украинцы.

Мирон Тарнавский в австрийской униформе

Так как среди них было очень мало старших офицеров, то командовал этой армией бывший полковник австрийской службы Мирон Тарнавский — чуть ли не единственный украинец в этой компании. Начальником его штаба был австрийский немец, полковник Альфред Шаманек. Командующим группы Кравса был, естественно, бывший австрийский полковник, дослужившийся у галичан до генерала, Антон Кравс (называть военные соединения по именам их командующих — старая австрийская традиция). Львовской бригадой Галицкой армии командовал тоже австриец — полковник Альфред Бизанц. Армейской группой Вольфа — австриец, полковник Арнольд Вольф.

Во время службы в австрийских вооруженных силах галичане привыкли, что ими командовали немцы. Поэтому для них было совершенно естественным, что Галицкую армию тоже возглавляют Вольфы, Бизанцы, Шаманеки и Кравсы.

В июне эта армия две недели наступала на поляков — так называемая «Чортківська офензива» (странное слово по-немецки означает наступление). Но это для нас оно странное, а для галицкого командования, разговаривавшего когда по-немецки, а когда — на германо-украинском суржике, было вполне обычным. В июле началась «Чортківська дефензива» — попросту говоря драп.

Поляки поднажали, и галичане бесстрашно бросились к своей восточной государственной границе — речке Збруч, которую успешно форсировали 17 июля.

Офицеры Галицкой армии. С первого взгляда украинец-схидняк видел, что у них очень «оккупантский» вид

Так, Галицкая армия в количестве 25 тысяч человек оказалась на территории соседнего «братского» государства — УНР головного атамана Симона Петлюры. Свалившимся из-за реки разбитым галичанам Симон Иванович очень обрадовался. Его собственная армия, потрепанная красными и удравшая из Киева в Каменец-Подольский еще в феврале, насчитывала и того меньше — всего 15 тысяч. Но у Петлюры была территория, а у галичан только армия во главе с немцами и диктатор Петрушевич. Поэтому оба вождя быстро договорились, что Галицкая армия поступает под начало головного атамана Петлюры. Правда, сам бывший бухгалтер в военных вопросах не сек, поэтому реальное командование осуществлял бывший капитан царской армии Василий Тютюнник.

В теории и галичане, и схидняки Петлюры были украинцами. Но на практике оказалось иначе. Впервые встретившись на территории распавшейся Российской империи, и те, и другие — в прошлом на протяжении нескольких веков подданные разных государств — обнаружили между собой существенную разницу. А простые украинские крестьяне за Збручем, увидев обмундированных на австрийский манер галичан, отнеслись к ним как к обычным оккупантам. «Денник Галицкой армии» пестрит упоминаниями о жителях того или иного села, которые оказывали сопротивление галичанам. Уже на следующий день после перехода через Збруч в нем появилась запись: «В ІI-гім і ІІІ-тім Корпусах трапилося, що населення стріляло на поодиноких стрільців, збираючих на полі пашу для коней». После того как в селе Малаивцы местное население напало на целый курень 7-й бригады и перестреляло одного офицера и нескольких рядовых, оно было «покарано», а войскам отдана специальная директива, как вести себя в подобных случаях. Вели просто — обстреливали села из артиллерии, после чего забирали фураж и продукты.

Этих скандальных моментов о первом этническом контакте востока и запада будущей соборной Украины в «Деннике Галицкой армии» так много, что его не решались издавать более полувека после окончания гражданской войны! Впервые его напечатало только в 1974 г. украинское эмигрантское издательство «Червона калина» в Нью-Йорке. Да и то с пространным извиняющимся предисловием, что этот дневник нужно печатать, несмотря на многочисленные «сумніви», ибо правда важнее. Но можно представить себе, какое возмущение в среде узколобой националистической эмиграции вызывали некоторые записи в этом официальном документе. Например, такие, ярко рисующие коррупцию в верхних эшелонах украинской власти: «Місто Відень є збірнею всіх українських дезертирів старшин, як також всіх гешефтярів-злодіїв українського державного майна».

Кстати, современные официальные историки упорно именуют Галицкую армию не так, как она называлась летом 1919 года, а так, как им хочется после очередного «улучшения» прошлого — Украинской Галицкой армией (УГА). Это грубая ложь. Так галичане стали называться только в ноябре, после того как, окончательно рассорившись с Петлюрой, перешли в подчинение белого генерала Деникина, пообещавшего их в этом случае не трогать.

Но это будет потом. А в августе 1919-го Петлюра так обрадовался галичанам, что сразу же отдал приказ наступать на Киев. Проблема была только в том, что Киев не хотел Петлюры.

Да и само командование галичан, растерявшись на чужой территории, не верило в успех борьбы. Командующий ГА генерал Тарнавский прямо спросил Петлюру, а что будет с Деникиным? Тот ответил, что Деникина не нужно бояться, так как большая часть его армии состоит из украинцев и перейдет «на нашу сторону». Но эти мечты, достойные гоголевского Манилова, не подтвердились.

Осень 1919-го. Киевляне записываются в белую Добровольческую армию

Непосредственно командовавший операцией по захвату Киева генерал Кравс ничего не мог противопоставить белогвардейцам Бредова. Всю жизнь он прослужил Австрии, чувствовал себя в нашем городе чужаком и понимал, что так же относится к нему и его солдатам население реальной, а не придуманной Украины. Кравс недавно понес тяжелое поражение в Галичине от поляков, а 7-ю дивизию Бредова только что перебросили с фронта под Царицыным, где она разбила большевиков, сыграв одну из главных ролей во взятии «красного Вердена». К тому же Бредов хорошо знал Киев. Он формировал тут добровольческие отряды белых еще при гетмане Скоропадском в конце 1918-го, когда город впервые брал Петлюра. Генерал видел тогда беспомощность гетманской армии и знал подлинную цену петлюровскому воинству. Тогда у него не было возможности повлиять на ход событий. Но теперь власть была в его руках, и он — энергичный и агрессивный ветеран царской гвардии — был готов применить ее в полной мере.

Парад белых в Киеве. За генералом Май-Маевским — генерал Бредов

Возвращаясь к киевским событиям, командующий Галицкой армии Мирон Тарнавский вспоминал: «Київ зістав втрачений, не через зраду одного або другого, а тільки тому, що Добровольці були сильніші і в місті зорієнтувалися лучше та скорше, як ми; крім того населення було за Добровольцями».

Это признание ставит однозначную точку в объяснении причин Киевской катастрофы. Киев не хотел ни Петлюру, ни галичан. Его сердце принадлежало тем, кто видел в нем «мать городов русских», — Добровольческой армии генерала Деникина. Это правда. И ее никто не зачеркнет. А второй причиной победы белых были железные нервы генерал-лейтенанта Николая Эмильевича Бредова. Если уж быть совсем точным, то фон Бредова — русского немца по происхождению и настоящего русского генерала.

Отрывок из книги: Союз плуга и трезуба

Автор: Бузина Олесь Алексеевич

http://coollib.net/b/302448/re...

https://cont.ws/@gordonfreeman/671162

Великая галіцкая зрада Украины — 1919

Но на «Киевской катастрофе» злоключения галичан на Украине не закончились. Буквально через два месяца целая Галицкая армия генерала Тарнавского предала Украину и перешла на сторону сначала белых, а потом… красных. С независимостью было покончено.

В официальной нынешней версии украинской истории это позорное событие закамуфлировано под ничего не говорящим названием «Листопадовий зрив». У кого сорвало? Что сорвало? Человек непосвященный даже не догадается, что под этим гнилым фиговым листком скрывается преступление перед нацией целой Галицкой армии, которая, бросив Петлюру, неожиданно подалась служить белогвардейцам генерала Деникина.

Но и этого политическим проституткам показалось мало, чтобы вывалять себя навеки в грязи! Единожды предавший, уже не может остановиться. Он катится по наклонной прямо в ад. Всего через два месяца галичане предадут еще и Деникина, перебежав к большевикам и объявив себя воинским формированием с удивительно благозвучной вывеской — ЧУГА — Червона Українська Галицька армія. (К тому времени стало ясно, что Деникин проиграл гражданскую войну, и галичане снова перешли на сторону победителя.) Гнусный поступок имел далеко идущие последствия — именно он покончил с идеей украинской независимости больше чем на полвека, открыв дорогу Голодомору, репрессиям и сталинскому террору. «Украинский Пьемонт» в очередной раз проявил себя во всей своей «дальновидности».

Сечевые стрельцы за обедом. Вопрос о переходе галичан к белым был тоже решен под выпивку с закуской

Предательство Галицкой армии является блестящим примером, как можно спрятать от общественности целое историческое событие. В школьном учебнике для 10-го класса о нем сказано буквально несколько строчек: «Першою припинила збройний опір УГА. Її командування запропонувало денікінцям сепаратні переговори. Білогвардійці прагнули до роз'єднання українських сил і охоче прийняли пропозицію. Переговори закінчились 5 листопада переходом УГА на бік А. Денікіна».

Но даже в этом огрызке информации — вопиющая неточность! Галицкая армия названа в нем УГА — Украинской Галицкой армией. Но так она себя не именовала! Это националистическая эмигрантская выдумка, которую некритично воспринимают до сих пор историки в Украине. Все документы показывают, что на момент перехода к Деникину формирование галичан называлось просто Галицкой армией. Так оно будет именоваться и когда перебежит к красным. Только после этого второго предательства в феврале 1920-го возникнет понятие ЧУГА. На нем настояли именно большевики, так как претендовали не только на Украину, но и на Галичину, занятую тогда поляками.

Впоследствии ветеранам ЧУГА станет стыдно за период сотрудничества с режимом красных кремлевских палачей. Им, а еще больше их детям и внукам, захочется остаться в истории не подручными Ленина — Троцкого и потомками этих приспешников, а «свідомими українцями». В результате (невиданный факт в истории!) было подделано название целой армии! В «научных» трудах, изданных эмигрантскими издательствами в Нью-Йорке и Мюнхене уже после Второй мировой войны, когда дело с двойным предательством подзабылось, появилась еще одна фальшивка — УГА — термин, которого в действительности никогда не существовало. Он должен был убедить галичан в том, как велик их вклад в «українську справу».

Между тем бегство ГА к белым и красным показывает, почему историк не имеет права лгать. Оно наглядно демонстрирует всю сложность отношений между Галичиной и остальной Украиной. А также доказывает, что украинская национальная идея — очень поздний политический проект. Только в XIX веке в Малороссии появились первые политические украинцы, считающие, что она должна обладать автономией в составе Российской империи. И только в 1900 году харьковский адвокат Николай Михновский в брошюре «Самостійна Україна» впервые высказал идею украинской независимости.

Михновский утверждал, что новая страна должна протянуться от Карпат «аж по Кавказ». И галичан, и надднепрянцев он считал одним народом. Но, столкнувшись с действительностью, его концепция полностью провалилась. Сам Михновский не смог найти себя в вихре революции и гражданской войны, оставшись маргиналом для всех украинских политических течений. А вместо его «нераздельной» Украины на карте появилось сразу две — УНР и ЗУНР — Украинская Народная республика со столицей в Киеве и Западно-Украинская Народная республика в Галичине.

В последние два десятилетия широко рекламируется так называемый «акт злуки» этих двух Украин, провозглашенный 22 января 1919 года в Киеве, когда Петлюра захватил город у гетмана Скоропадского. Но этот документ так и остался «декларацией о намерениях». Никаких реальных последствий он не имел. Украин после него так и осталось две. Никто даже не снял между ними пограничных постов по официальной границе — речке Збруч! После «злуки» главой ЗУHP, как и раньше, был диктатор Петрушевич, а фактическим правителем УНР — Симон Петлюра, несколько замаскированный коллегиальностью Директории. А главное, у двух стран по-прежнему были разные, абсолютно независимые друг от друга, вооруженные силы — «Дієва армія УНР» и Галицкая армия.

Первая из них вела войну с красными под Киевом, а вторая — с поляками в Галичине, которые считали, что это неотъемлемая территория Польши. Некоторое сближение двух режимов началось только после того, как ЗУHP стала страной без территории — летом 1919 г. Польша выперла Галицкую армию во главе с ее командующим генералом Тарнавским и диктатором Петрушевичем за Збруч на территорию УНР. Тут волей-неволей галичане были вынуждены признать авторитет Симона Петлюры и даже отправиться в поход на Киев, завершившийся, правда, мгновенной сдачей столицы, как только ГА вошла в соприкосновение с белогвардейцами Деникина.

Фиаско галичан в Киеве объяснялось прежде всего тем, что они чувствовали себя в чужом городе и чужой стране. Их идеологи убеждали их, что Украина единая, а действительность показывала, что Киев — русский город, подавляющее большинство населения которого симпатизировало деникинцам, а большинство восточных Украинцев вели себя совсем не так, как им положено по пропагандистским брошюрам. К Петлюре из них тянулись только немногие, а основная масса стремилась или в Белую гвардию, или к красным, или в Повстанческую армию Нестора Махно. Украинская иллюзия развеялась при виде этой картины, не предусмотренной довоенным «Науковим товариством ім. Шевченка» во Львове, и австрийской властью, предоставлявшей широкие субсидии грантоедам из этого «НИИ украиноведения».

Командующий Галицкой армии генерал Мирон Тарнавский был опытным офицером австрийской службы. Бардак, с которым он столкнулся на Украине, привел его в полное изумление. Он не верил «головному атаману» Симону Петлюре. Его поражало, что украинские крестьяне начали партизанскую войну против галичан. А больше всего раздражал низкий боевой дух самих петлюровцев. Впоследствии, уже на суде, Тарнавский вспоминал: «На мій запит, що буде з Денікіном, сказав мені пан Головний Отаман, що він Денікіна не боїться, та що 60 % його армії перейде на нашу сторону. Тимчасом бої ішли дальше. Ми взяли Київ, а в Київі стрінулися з Денікіном. Замість, щоби 60 % його армії перейшло до нас, виявилося це, що богато людей Придніпрянської Армії перейшло до него». (Все особенности правописания оригинала сохранены.)

Тарнавский называет петлюровскую армию не официально «Дієвою армією УНР», а просто Приднепрянской. Он постоянно жалуется на нее: «В боях, в яких брала участь Бригада УСС перейшла майже ціла Придніпрянська дивізія до денікінців, через що Бригада УСС потеряла більше як 1000 людей». Потерю Киева он объясняет просто: «Населення було за добровольцями», то есть за Добровольческой армией генерала Деникина.

В этой ситуации единственное, чего хотел Тарнавский, уклониться от любых боев и уйти назад в родное Прикарпатье. Кто был для него своим, показывает следующая фраза генерала: «Я стрільцям в Галичині сказав, що так, як я їх завів через Збруч сюди, так заведу їх через Збруч назад до Галичини».

О том, что галичане и украинцы-петлюровцы говорили на разных языках, свидетельствует следующая фраза Тарнавского: «Податися тепер до демісії і покинути тих самих стрільців: «тоді я був-би шубравцем». Чтобы перевести эту фразу, я был вынужден прибегнуть к помощи политолога и историка Константина Бондаренко, выросшего во Львове. Он объяснил, что «демісія» — это «отставка», а «шубравець» — «негодяй». Как видим, понять немецко-польско-галицкий суржик Тарнавского украинцу непросто и сегодня.

Генералу пришлось выбирать между предательством идеи умозрительной единой Украины и собственной Галицкой армией, которую он любил и жалел.

Галицкой армии противостояла всего одна 4-я дивизия белых! Но это была одна из лучших частей деникинцев. Ею командовал 33-летний генерал Яков Слащев — самый талантливый из полководцев Белого движения. 1919-й год стал его звездным часом. В белом гусарском ментике, с попугаем в клетке, любовницей, переодетой ординарцем, и кокаином в ноздрях, он носился в штабном поезде по всему югу Украины. Разделавшись с галичанами, Слащев успеет разбить еще Нестора Махно, изгнав его из Екатеринославля, и отразить первое наступление красных на Крым, за что получит почетную добавку к фамилии — Крымский.

Но это будет впереди. А пока войска Слащева казались Тарнавскому вездесущими. Белый генерал развил такую активность, что командующий галичан переоценивал его силы раз в пять! Белые мерещились ему везде. А так хотелось домой — под смереку!

И тут Слащев предложил переговоры. Суть его предложений сводилась к тому, что петлюровцы — негодяи («шубравцы»), а галичане — хорошие. Петлюровцев, мол, как предателей общерусского дела, щемили и будем щемить, а вас, галичан, как бывших подданных Австро-Венгрии, трогать не станем, если перейдете на нашу сторону. Недолго думая, Тарнавский сразу же согласился с этой нехитрой логикой, позволявшей ему не воевать.

Штаб Слащева. Генерал — в центре. Рядом — любовница с костылем

Его представители славно выпили и закусили в штабном вагоне Слащева, послушали «пение» попугая, может, и кокаинчику нюхнули (на шару кто же устоит против русского гостеприимства?), и 6 ноября в 12 часов 15 минут (запомните это время!) Галицкая армия влилась как отдельная единица в Вооруженные силы юга России — так официально называлась Белая армия.

Узнав о предательстве галичан, Петлюра воскликнул, что Тарнавского нужно расстрелять. Чтобы обелить своего командующего, 13 и 14 ноября 1919 года галичане устроили в Виннице комедию «суда над генералом Тарнавским». Естественно, генерала они тут же оправдали, а свою армию признали сплошь больной тифом и прочими ужасными болезнями и совершенно неспособной к боевым действиям. Единственное, на что не ссылались галицкие витязи в свое оправдание, это на массовое плоскостопие, мешающее совершать победные марши по украинским равнинам. Все остальные аргументы, вплоть до «браку набоїв» и нашествия вшей, пошли в дело. Особенно отстаивал своего полководца главврач галичан полковник-медик Андрей Бурачинский, заявивший на суде, что «наша армія потребує тільки для асенізації найменше три до чотиримісячного відпочинку».

Обратите внимание: тиф косил в гражданскую войну и белых, и красных, и махновцев, и петлюровцев, но только галичане сдались в плен тифозной вши, отказавшись воевать за Украину по причине ее нашествия! Перебежали к белым и тут же себя обелили, найдя «виноватую».

Вши берут в плен сечевых стрельцов

А что же бесстрашные сечевые стрельцы — отборная бригада ГА? Они признали победу вшей над собой вместе со всеми!

Взбешенный Петлюра подарил Львов Польше

Симон Петлюра понял, что расстрелять Тарнавского и навести дисциплину ему не дадут. Галичане прикрылись «справками» от своего главврача и воевать за Украину отказались. А ведь они составляли основную часть петлюровской армии — примерно две трети! Это привело к полному развалу фронта и нервному срыву у главнокомандующего. Тогда Головной Атаман плюнул на них и в расстроенных чувствах уехал в Варшаву — заключать союз с Польшей, чтобы драться с красными и белыми дальше. Условием этой новой политический комбинации польский лидер Пилсудский поставил признание Петлюрой того, что Галичина — это часть Польши. Намучившись с галичанами, украинский вождь скопом «подарил» их полякам. Делал он это тем легче, что «дарил» ему не принадлежащее. Отныне он тоже сомневался в галичанах. По крайней мере, вели себя они как-то неправильно — на словах Украину любили, а подтверждать пламенные речи делом не спешили.

Петлюра Польше: «Я так намучался с этой Галичиной… Берите ее даром!»

Историки часто упрекают Петлюру, что он предал Галичину Польше. Но забывают, что перед этим Галицкая армия предала взлелеянную в мечтах Соборную Украину. Что же касается генерала Тарнавского, то он мирно умер во Львове в 1938 году, окруженный почетом ветеранов своей армии — единственной в истории, которая дезертировала в полном составе дважды — от украинцев к белым и от белых к красным. Уверен, этот рекорд не скоро будет побит.

Как Петлюра с Польшей подружился

Расплатившись с воскресшей Речью Посполитой предателями-галичанами, головной атаман предпринял еще одну попытку захватить Киев. 21 апреля 1920 г. Петлюра и Пилсудский подписали так называемый Варшавский договор. По этому соглашению, Галичина, Лемковщина, Надсянье, Холмщина и Западная Волынь признавались польскими территориями. На вечные времена. Словно не было никогда Богдана Хмельницкого и Российской империи. Река истории потекла вспять.

Особенно жалко было Надсянье — без него возлеенная некогда Михновским самостийная Украина «от Сяна до Дона» никак не получалась. Оставался какой-то огрызок. Да и тот, по сути, в виде польского протектората — проигравший все и вся Петлюра гарантировал Пилсудскому сохранение имущественных прав польских помещиков даже на «украинских» территорях будущей Петлюрии.

По варшавскому договору, обглоданное поляками с запада Правобережье все-таки признавалось за Украинской Народной Республикой. Но так как польская аристократия до революции была тут самым крупным землевладельцем, получалось, что распаеванные поместья после победы над большевиками снова нужно будет отобрать у мужиков и вернуть тем, кто владел ими со времен польской экспансии в Украину в XVII веке.

Сложно сказать, как Петлюра собирался выполнить этот пункт. Все благоприобретенное селяне уже считали своим. Разве что польские войска заставили бы их сделать это силой. Ведь у самого Петлюры в начале 1920 года вся армия вместе с обозами и госпиталями насчитывала 7 тысяч человек и 10 пушек!

Но, заключая Варшавский договор, Петлюра был счастлив — впервые его принимали в другом государстве как лидера целой страны! С почетным караулом и всеми положенными по протоколу почестями. Это был его первый и последний заграничный визит.

Поделив Украину «по справедливости», союзники двинулись на Киев, занятый красными. Точнее, двинулись поляки. А Петлюра, у которого почти не осталось войск, поковылял вслед за ними, делая вид, что «использует» гордую, но глупую Польшу в своих «национальных» интересах, которые не отделял от личных.

Петлюровцы воевали вместе с поляками против галичан

Галичину Петлюра полякам просто не мог не «завещать». Галицкая армия в этот момент после очередного предательства стала ЧУГА — Червонной Украинской Галицкой Армией. Петлюровцам даже приходилось сражаться с галичанами. Об этом факте официозные украинские историки молчат — в очередной раз делают вид, что такого не было.

А вот как описывает этот эпизод в мемуарах, вышедших в США, командир полка Черных запорожцев Петро Дяченко — в 1920-м петлюровский полковник: «5 березня… Від комісара та галичан довідались, що місто Бершадь зайняте 3-м галицьким корпусом… Перед світанком полк підійшов до с. Устє, що віддалене два кілометри від Бершаді. Галичани чекали ворога, бо застави були виставлені, але не дочекавшись — поснули сном праведників… Всього полк узяв: 4 гармати, 4 гарматні ящі з набоями, 2 тяжких кулемети, 15 возів і понад 120 коней. Наказав вистроїтись галичанам і запропонував їм перейти до нас. До 50 стрільців погодились… По дорозі командир галицької батареї кинувся тікати. Декілька козаків пустили своїх коней за ним услід. Уже в селі загнали в суточки, але він зіскочив з коня і почав тікати городами. Влучним стрілом поклали його на місці».

Впоследствии несколько бригад ЧУГА, когда красные станут отступать, перебегут на сторону поляков. А другие — останутся у красных. Такая вот реальность той войны.

Крещатик, май 1920 г. Польская армия вступает в Киев, организованно обходя трамвай

Особенной радости от того, что воевать приходится вместе с поляками, в армии Петлюры не было. Традиционный исторический враг вдруг стал «другом». Как писал впоследствии в книге «З поляками проти Вкраїни» генерал-хорунжий армии УНР Юрий Тютюннык: «Ще більшою несподіванкою для широких кол українського громадянства було те, що провід українським полонофільством захопив не хто інший, а той самий Симон Петлюра, що з початку 1919 року декламував «кари ляхам, кари!» з гайдамаків Шевченка».

На практике этот холодок в отношениях братьев по оружию вылился в то, что петлюровцы все время норовили что-то украсть у союзников. Тот же Дяченко вспоминал о подвигах своих черных запорожцев: «Весь час по шляху проходили обози польської армії… В польському обозі повно гусей, курей і свиней. Видно, що усе це не купувалось… Козачата за своїм звичаєм почали полювати на все, що погано лежало на польських возах. Тільки і чути: «Пся крев», та сміх козаків, коли вдалось щось стягнути».

Отрывки из книги: Союз плуга и трезуба

Автор: Бузина Олесь Алексеевич

http://coollib.net/b/302448/re...

https://cont.ws/@gordonfreeman/671167

Картина дня

наверх