На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Свежие комментарии

  • Давид Смолянский
    Что значит как справляются!? :) С помощью рук! :) Есть и др. способы, как без рук, так и без женщин! :) Рекомендации ...Секс и мастурбаци...
  • Давид Смолянский
    Я не специалист и не автор статьи, а лишь скопировал её.Древнегреческие вазы
  • кира божевольная
    всем доброго дня! не могли бы вы помочь с расшифровкой символов и мотивов на этой вазе?Древнегреческие вазы

Ливонский узел: московский интерес (2)

Ливонский узел: московский интерес

Предпосылки московского участия в борьбе за ливонское наследство имеют не менее долгую и не менее — если не более — яркую историю, чем участие в конфликте польско-литовской стороны. Рост напряжённости на псковско-ливонском пограничье, а также экономические интересы московских торговцев на западном направлении обострили отношения между Ливонией и Московским государством.

В 1501 году противники наконец взялись за оружие.

Хвост вертит собакой

Московские великие князья давно рассматривали и Псков, и Новгород как свои «отчины», но до поры до времени были вынуждены ограничиваться лишь тем, что тамошняя правящая элита формально признавала их суверенные права как великих князей. Слишком много было проблем у московских Калитичей, слишком тяжело и трудно «собирались» русские земли под их руку. Да и внутри московского дома всё было не так гладко: междоусобица между Василием Васильевичем, внуком Дмитрия Донского, и его дядей Юрием (и его сыновьями Юрьевичами — Василием и Дмитрием), длившаяся четверть века, принесла немало бед и надолго приостановила процессы пресловутой «централизации».

Однако нет худа без добра. Противостояние между Василием и Юрьевичами позволило явственно увидеть, кто есть кто. Победивший в схватке Василий II, «перебрав людишек» и укрепив свою власть, обратил взор на северо-запад. В 1456 году он победил Новгород в молниеносной войне, а его сын довёл начатое отцом дело до конца. В 1478 году Новгород признал Ивана III своим господином и отказался от внешних атрибутов независимости, сохранив внутреннюю автономию, а в определённой степени — и внешнеполитическую.

Польский план Пскова 1581 года.
rusarch.ru

В схожем положении оказался и Псков. Правда, в отличие от Новгорода, он, как верный союзник Москвы в борьбе с новгородцами, дольше сохранял (хотя бы внешне) свою независимость. Хитрые псковичи нашли способ, как обратить растущую зависимость от Москвы себе на пользу. На протяжении всего XV века напряжённость на границе Пскова с его ливонскими соседями непрерывно нарастала. Псковские мужики, сплочённые и хорошо организованные, пользовались тем, что псковско-ливонская граница не была чётко демаркирована, и явочным порядком осваивали спорные земли и угодья: рубили лес, ловили рыбу, пахали землю, оттесняя местных хуторян и мызников. За мужиками шёл сам Псков, воздвигая на спорных территориях зримые знаки своего присутствия — крепости и церкви. Агрессивные действия псковичей и ответная реакция ливонцев не раз приводили к военным конфликтам, нападениям ливонских ратей на псковские земли и ответным походам псковичей на «немцев».

Именно тогда, в годы этих войн, сложилось понятие пресловутой «юрьевской дани», которую, впрочем, обе стороны конфликта трактовали по-разному. Долгое время эта борьба шла с переменным успехом, хотя чаще перевес оказывался на стороне псковичей. Перевес этот, правда, был довольно хрупок. Чтобы закрепить за собой доминирующее положение на псковско-ливонском «фронтире» и обеспечить себе возможность дальнейшей успешной колонизации и расширения своих владений, Псков решил привлечь к разрешению этих споров Москву.

 Вторжение ливонских войск в Псковскую землю. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Москва не могла отказать в этом Пскову: его верность нуждалась в поощрении, и долг сюзерена обязывал вести себя соответствующим образом по отношению к своим верным вассалам. Московская поддержка обеспечила псковичам перевес в «состязании» за спорные угодья и земли с ливонцами. Так, прибытие в 1474 году многочисленной рати великого князя («князеи единых 22», не считая государева двора и служилых татар) под началом князя Данилы Холмского обусловило стремительное завершение конфликта между псковичами и ливонцами. Мир был заключён «на всеи воли псковскои».

Москва, Новгород и Ливония

Однако не только необходимость поддержать Псков обусловила вмешательство Москвы в ливонские дела. Свой интерес был и у Новгорода. Иван III, подозревая (судя по всему, не без оснований) новгородскую элиту в нелояльности, на всякий случай, от греха подальше, переселил множество бояр и купцов новгородских поближе к себе, в московские земли, а на их место перевёл своих детей, боярских и московских купцов. Эта перемена вместе с изменением политического статуса Новгорода, ставшего теперь окончательно государевой «отчиной», совпала по времени с кризисом русско-ганзейской торговли, первые признаки которого обозначились ещё в первой половине XV века.

Новгородский торг. Художник Аполлинарий Васнецов

Московские купцы, сменившие новгородских на рынке, действовали более жёстко и, не связанные почтением к прежней «старине», требовали большего, чем вынужденно довольствовались новгородцы. Великий князь поддержал «своих» купцов, рассчитывая на их содействие (прежде всего финансовое) в требованиях пересмотра условий торговли с ганзейцами: например, соблюдения более жёстких и чётких требований к качеству поставляемых товаров и трактовке меры и веса. Торговцы немало выигрывали за счёт того, что в разных городах и регионах разница в одних и тех же мерах веса была порой весьма и весьма значительна.

Новгородским купцам сложно было добиться выполнения этих требований — но не пришедшим им на смену москвичам, за спиной которых к тому же стоял великий князь. Московские «гости», не связанные «стариной», активно искали пути торговли с Западом в обход Ганзы, привечая конкурентов ганзейцев — тех же нидерландцев. Также активнее, чем их предшественники, они использовали новые формы и методы торговли, равно как и старались предложить своим иностранным контрагентам более широкий набор товаров. Традиционные мех и воск стали оттесняться на второй план кожей, пенькой, смолой, дёгтем, льном и иными сельскохозяйственными товарами.

Любопытный момент. В начале 1490-х годов в ходе переговоров между Иваном III и императором Священной Римской империи Максимилианом I императорский посол Г. фон Турн предложил московиту от имени своего господина принять под покровительство оба ордена: и Тевтонский в Пруссии, и Ливонский. Правда, оба магистра отказались от такой возможности. Но сам факт того, что в Вене одно время рассматривали такую возможность, весьма примечателен.

Одним словом, появление в конце XV столетия в Прибалтике нового игрока с большими амбициями и большими же возможностями, совпавшее по времени с изменениями в традиционных, складывавшихся веками, политических, экономических и иных раскладах, обусловило неизбежность трансформации буферной, возникшей на стыке культур и цивилизаций, зоны, каковой являлись «старая» Ливония и её ближайшие соседи. Естественно, что это не могло не привести к обострению политической обстановки и возникновению конфликтов более серьёзных, нежели прежние войны. Молодое Русское государство могло предъявить своим «партнёрам» более веские аргументы, чем Псков и Новгород, пусть даже и объединённые.

 Русский купец. Гравюра из «Записок о Московии» С. Герберштейна

В 1490-х годах в отношениях Москвы и Ливонии, а также других участников «балтийского» «концерта» постепенно нарастала напряжённость. В 1494 году волевым решением Иван приказал закрыть Немецкий двор в Новгороде и арестовать находившихся там ганзейских купцов и их имущество. В ответ ганзейцы и ливонцы закрутили очередной виток торговых санкций против московита. Под запрет попадали не только оружие и доспех, порох и его компоненты, но и цветные металлы, проволока, лошади, конская сбруя и ещё много чего из того, что сегодня назвали бы товарами «двойного назначения». Впрочем, запрет только сыграл на руку контрабандистам с обеих сторон.

Затем вспыхнула русско-шведская война 1495–1497 годов. Наконец, в 1501 году началась война между Ливонской «конфедерацией» и Русским государством.

Первая кровь: русско-ливонская война 1501–1503 годов

Эта война, длившаяся до 1503 года, проходила одновременно с очередной русско-литовской войной. Во многом это предопределило её достаточно благоприятный для Ливонской «конфедерации» исход. Иван III, для которого «литовский» «фронт» был главным, не мог уделить «ливонскому» «фронту» должного внимания, и боевые действия на нём шли с переменным успехом.

В кампанию 1501 года русское войско потерпело неудачу на реке Серице, в результате чего ливонская рать бомбардировала и взяла псковский «пригород» Остров. Однако не прошло и нескольких недель, как другая русская рать опустошила восточную и северо-восточную Ливонию и разгромила ливонцев под Гельмедом. Главными событиями следующей кампании стали сентябрьский поход ливонского магистра В. фон Плеттенберга на Псков, оказавшийся неудачным, и последовавшее за ним сражение у озера Смолин, которое не принесло успеха ни одной из сторон. Правда, поле боя осталось за немцами, что по обычаям той эпохи означало их победу.

 Битва русских и ливонцев на реке Серице. Миниатюра из Лицевого летописного свода

В итоге ни одна из сторон не сумела в полной мере удовлетворить свои претензии к «партнёру». Оппоненты удовольствовались компромиссным по своей сути договором, не разрешившим раз и навсегда накопившиеся к тому времени немалые проблемы. Этот договор установил и срок перемирия между сторонами — 6 лет. В 1509 году перемирие было продлено ещё на 14 лет. В текст нового соглашения вошло положение о разрыве заключённого в 1501 году литовско-ливонского договора, остриём своим направленного против Москвы, и обязательство ливонских ландсгерров не заключать его и впредь.

Кстати, стоит отметить, что договор (точнее, три договора) заключался не от имени великого князя, а от имени Пскова и Новгорода. В Москве полагали, что великому князю «невместно» напрямую контактировать с ливонскими ландсгеррами — не по «чину» им такая честь. А вот с государевыми наместниками — в самый раз, благо и наместники были непростые, но весьма и весьма сановитые люди. По словам Ивана Грозного, «на нашей отчине, на великом Новегороде, сидят наши бояре и намесники извечных прироженных великих государей дети и внучата, а иные Ординских царей дети, и иные Полские короны и великого княжства Литовского братья, а иные великих княжеств Тверского и Резанского и Суздалского и иных великих государств прироженцы и внучата, а не простые люди…».

Договор продлялся в 1521 (тогда ливонские послы даже приезжали в Москву, правда, не в самый удачный момент — как раз Мухаммед-Гирей I разбил русские полки под Коломной и подступил к русской столице, вызвав там немалую панику и хаос, так что послам пришлось спешно бежать к Твери вслед за великим князем), 1531 и 1535 годах. Все эти соглашения так или иначе, но продолжали традицию, заложенную договором 1503 года, между тем как ситуация в Прибалтике постепенно менялась.

Русское купечество, от крупного до мелкого, в последнее десятилетие правления Василия III со всё возраставшей активностью проникало на ливонские и иные рынки. Создавалось впечатление, что предпринимательской горячкой и страстью к обогащению охвачены все, от мала до велика, да так, что даже митрополит Даниил с горечью порицал свою паству. «Всяк ленится учитися художеству, — печаловался он, — вси бегают рукоделия, вси щапять торговании, вси поношают земледелателем». И отнюдь не редкостью стали случаи, когда русские торговцы подвергались насилию в ливонских землях. Если бы дело ограничивалось изъятием под разными предлогами товаров, неисполнением обязательств или банальным грабежом — порой под угрозой находилась и сама жизнь купца. Ливонские же власти разводили руками: а что мы можем поделать, людей не хватает, законодательство несовершенно, преступник бежал в другой город или землю и т. д. И хотя далеко не всегда такое отношение было следствием некоего злого умысла со стороны ливонцев, тем не менее горючий материал постепенно накапливался.

 Приезд немецких послов к великому князю Московскому. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Не стоит забывать и о том, что режим торговых санкций и препоны в торговле с русскими определёнными видами товаров то ослабевали, то усиливались вновь, полностью фактически не прекращаясь. А Россия, увы, в то время была всё же бедной страной и нуждалась в поставках стратегического сырья из-за рубежа — тех же цветных металлов (меди, олова, свинца, а также золота и особенно серебра — месторождений такого рода не было тогда на Руси), серы и селитры, без которых нельзя изготовить порох (не говоря уже о поставках и самого пороха), оружия (и не столько доспехов, сколько оружия огнестрельного).

Конечно, частично эту проблему решала торговля контрабандная, одинаково выгодная торговцам по обе стороны границы. Но в Москве внимательно читали донесения наместников псковских и новгородских и записывали компромат в отдельный столбец — до поры до времени, когда настанет пора выкатить «немцам» солидный перечень всяческих «обид», чинимых православным подданным русского государя и государской же чести в ливонских землях.

Миссия Ганса Шлитте

Масла в огонь подлил и инцидент с саксонцем Гансом Шлитте. Пронырливый немецкий авантюрист (есть предположение, что он был тайным агентом богатейшего и могущественнейшего торгового и банкирского дома Фуггеров) заручился рекомендательными письмами от прусского герцога Альбрехта — и весьма любопытно, как ему удалось заполучить рекомендации от пруссака. Тем не менее в 1546 году Шлитте объявился при дворе юного Ивана IV. Спустя год он уже добился аудиенции у императора Священной Римской империи Карла V и получил у того разрешение вербовать в Европе специалистов, в том числе и военных, для дальнейшей отправки их в Россию. Также он настоял на снятии торгового эмбарго — надо полагать, император пошёл на это в предвкушении присоединения Москвы к антиосманской коалиции, о чём как будто писал к императору московский великий князь.

Стоит вспомнить, что в 1545 году Москва начала войну с Казанью. Можно было предполагать, что не за горами и большая война с Крымом, который давно уже проявлял недовольство попытками Москвы восстановить свой контроль над Казанью. А за спиной Крыма маячила фигура Великого Турка. При такой мрачной перспективе иностранные «розмыслы», «литцы» и «градоемцы», не говоря уже о потоке стратегического сырья и оружия с Запада, Москве были бы ой как не лишни.

 Русские полки опустошают Ливонию. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Увы, этот просвет в хмуром небе просуществовал недолго. Действия императора вызвали серьёзнейшую обеспокоенность и в Ливонии, и в Польше с Великим княжеством Литовским. Орденский магистр И. фон дер Рекке и король Польши Сигизмунд II единодушно, в одних и тех же выражениях, заклинали императора отменить своё решение и приложили немалые усилия для этого. Кстати, вряд ли случайным было появление именно в это время знаменитых «Записок о Московии» С. Герберштейна. В отличие от большей части предыдущих писаний о таинственной Московии, «Записки» были выдержаны в явно неблагожелательном по отношению к Москве духе. А в Польше как раз в 1547–1548 годах обсуждался вопрос об «инкорпорации» Ливонии в состав Короны.

Когда в 1550 году возобновились переговоры о продлении перемирия между Ливонией и Новгородом и Псковом, естественно, что Москва властно и в чрезвычайно резких выражениях вмешалась в их ход. «Благоверный царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии положил был гнев на честнаго князя Вифленского, и на арцыбископа, и на всю их землю», — услышали от посланцев великого князя изумлённые ливонские послы, — поскольку последние не только в пограничных и торговых делах допускали «неисправления», но и «людей служилых и всяких мастеров из Литвы и из замория не пропущали». В довершение всего московиты потребовали от ливонских владетелей-ландсгерров «служилых людей и всяких мастеров всяких земель, отколе хто ни поедет, пропущати в благовернаго царя рускаго державу без всякого задержанья» и «исправленья» в прочих прегрешениях, в том числе и в невыплате некоей «дани и старых залогов». В противном случае ливонцам можно было не ждать продления перемирия — со всеми вытекающим отсюда печальными последствиями.

Переговоры 1554 года: ливонская «хитрость»

На исправленье «немцам» был дан год. Перепуганный магистр отправил императору «слезницу»-«суппликацию» с жалобами на угрозы московита и аргументами в пользу того, что нельзя идти этому варвару, новому турку, на уступки, иначе всем нам от него не будет покоя. Однако императору было не до ливонских проблем — своих хватало. Единственное, что он мог сделать, так это дать своё согласие на заключение польско-ливонского союза при условии, что он сохранит верховный сюзеренитет над своей имперской провинцией. Похоже, что это его согласие стало результатом зондажа со стороны герцога Альбрехта, который после встречи с Сигизмундом в 1552 году начал строить планы по «инкорпорации».

К счастью (или к несчастью?), в 1551 году Москва не стала напоминать ливонским ландсгеррам о своём обещании — увязшему в войне с казанцами Ивану IV было не до того. Обмен эмиссарами не привёл к результату, и по факту с 1552 года Москва и Ливония оказались в состоянии необъявленной войны. Переговоры возобновились лишь в 1554 году, когда миновал казанский кризис. Ливонские послы были крайне неприятно удивлены той настойчивостью, с которой главные переговорщики с русской стороны, дьяк И. Висковатый и окольничий А. Адашев, требовали от них пресловутой «юрьевской» дани, угрожая, что в противном случае их государь сам за ней придёт.

Московские воины. Гравюра из «Записок о Московии» С. Герберштейна

Выхода у послов не было: в Ливонии давно уже решили, что после казанцев у московита они следующие на очереди. Послы нехотя согласились включить в текст грамоты пункт о дани. Но здесь они попытались схитрить. Если в русском варианте документа было прописано, что ливонцы обязуются собрать дань за все годы и выплатить её в 1557 году, то в ливонском этот пассаж звучал несколько иначе: ландсгерры должны провести «розыск» о дани. Это означало, что вопрос о выплатах откладывается.

Впрочем, Висковатый и Адашев то ли не стали обращать внимания на эту деталь, то ли решили, что ливонцы тем самым сами себе роют яму. Так вольно же им, пускай роют — через три года мы их и спросим, но уже по новым расценкам. Во всяком случае, именно так можно истолковать реакцию новгородского посланника келаря Терпигорева, когда он получил от дерптского епископа ратификационную грамоту. «Вынув грамоту из-за пазухи, — писал ливонский хронист, — передал (Терпигорев) своему служителю, велев завернуть её в шёлковую ткань и положить в обитый сукном ящик, при чём сказал: «Смотри, береги и ухаживай за этим телёнком, чтобы он вырос велик и разжирел!»

Так или иначе, но довольные своей «хитростью» ливонские послы (как же, обманули глупых московитов!) отъехали домой, а Висковатый с Адашевым отправились на доклад к Ивану. Великий князь в это время вместе со своими боярами как раз вынашивал планы подчинения Астрахани и заключения антикрымского договора с Ногайской Ордой. Выслушав своих переговорщиков, Иван, вероятно, сказал им что-то вроде «Быть по сему» и занялся более важными на тот момент делами.

До рокового 1557 года осталось совсем немного времени.


Литература:

  1. Бессуднова, М. Б. Россия и Ливония в конце XV века. Истоки конфликта / М. Б. Бессуднова. — М., 2015.
  2. Бессуднова, М. Б. Специфика и динамика развития русско-ливонских противоречий в последней трети XV века / М. Б. Бессуднова. — Липецк, 2016.
  3. Валлерстайн, Э. Мир-система модерна I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI веке / Э. Валлерстайн. — М., 2015.
  4. Казакова, Н. А. Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения. Конец XIV — начало XVI вв. / Н. Казакова. — Л., 1975.
  5. Ниенштедт, Ф. Ливонская летопись / Ф. Ниенштедт // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. — Т. III—IV. — Рига, 1880—1882.
  6. Рюссов, Б. Ливонская хроника / Б. Рюссов // Сборник материалов по истории Прибалтийского края. — Т. II—III. — Рига, 1879—1880.
  7. Филюшкин, А. И. Закат северных крестоносцев: «Война коадъюторов» и борьба за Прибалтику в 1550-е годы / А. Филюшкин. — М., 2015.
  8. Филюшкин, А. И. Война коадъюторов» и Позвольские соглашения 1557 г. / А. Филюшкин, В. Попов // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2009. — № 1/2 (5/6). — С. 151—184.
  9. Форстен, Г. В. Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях (1544–1648) / Г. Форстен. — Т. I. Борьба из за Ливонии. — СПб., 1893.
  10. Хорошкевич, А. Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV — начала XVI в. / А. Хорошкевич. — М., 1980.
  11. Дзярновiч, А. «Прускi» сцэнарый для Iнфлянтаў: да пытання выкарыстання катэгорый «iнтэграцыя» i «iнкарпарацыя» ў дачыненнi да XVI ст. / А. Дзярновiч // Праблемы iнтэграцыi i iнкарпарацыi ў развiццi Цэнтральнай i Усходняй Еўропы ў перыяд ранняга Новага часу. — Мiнск, 2010.
  12. Подаляк, Н. Могутня Ганза. Комерцiний простiр, мiське життя i дипломатiя XII—XVII столiть / Н. Подаляк. — Киiв, 2009.
31 января '18
Ливонский узел: наследство одряхлевшего ордена
07 февраля '18
Ливонский узел: московский интерес
08 марта '18
Ливонский узел: время платить долги
09 августа '18
Нарвское плавание: «гнев на всю их землю…»
26 августа '18
Нарвское плавание: громкие слова, риски и выгоды
14 июля '18
Нарвское взятье: ни мира, ни войны
19 июля '18
Нарвское взятье: капитуляция
22 сентября '18
Ливонский «замкопад»
10 февраля '19
Триста рингенцев
27 февраля '19
Царская месть
16 марта '19
Делёж ливонского пирога
08 апреля '19
Год упущенных возможностей
01 апреля '20
Мне отмщение и аз воздам
18 апреля '20
Перед бурей
14 мая '20
И грянул гром
30 мая '20
Война закончена? Да здравствует война!
13 июня '20
Финал ливонской трагедии. https://warspot.ru/11119-livonskiy-uzel-moskovskiy-interes

Картина дня

наверх