Свежие комментарии

  • АНАТОЛИЙ ДЕРЕВЦОВ
    Прикольно ,с сарказмом переходящим в ложь.  Но на уровне конца 90-х гг. Именно ковыряние в  научных "мелочах" превнос...Аспирантура в ССС...
  • Михаил Васильев
    Пусть Хатынь вспоминают! Дмитрий Карасюк. ...
  • Lora Некрасова
    По краю змеевика имеются надписи.  Их содержание учитывалось в исследовании предназначения змеевика? Хотелось бы, что...Таинственные икон...

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Шифровальное дело Советского Союза. Часть 1

 
Первые наработки в СССР в деле криптозащиты информации датируются началом 20-х годов. Нацелены они были на шифрование речевого сигнала. Базировались разработки на принципах однополосной модуляции электрических звуковых сигналов, гетеродинного преобразования частоты, регистрации речевых сигналов на магнитный носитель, к примеру, проволоку, и другие подобные изобретения.

Советский ученый, член-корреспондент АН СССР Михаил Александрович Бонч-Бруевич в 1920 году предложил модернизированный вариант временной перестановки. Что это такое? Представим, что речь, которую требуется засекретить, записана на магнитную ленту. После записи ленту расстригают на мелкие фрагменты, склеиваемые в дальнейшем по заранее заданному алгоритму перестановки. В таком перемешанном виде поток информации и отправляется в канал телефонной линии. Простой принцип разворота звукового информационного потока был предложен еще в 1900 году датским инженером Вальдемаром Поульсеном и получил название временной инверсии. Через 18 лет инженер из Скандинавии Эрик Магнус Кэмпбелл Тигерстедт усовершенствовал идею Поульсона, предложив еще и временные перестановки. Приемнику-телефону в итоге стоит только знать об исходном алгоритме (ключе) перестановки фрагментов и восстановить звуковую информацию.
Бонч-Бруевич все значительно усложнил, предложив в каждом сегменте из несколько отрезков проводить перестановку по особому циклу.


Шифровальное дело Советского Союза. Часть 1

Михаил Александрович Бонч-Бруевич

Практическая реализация отечественных наработок осуществилась в Научно-исследовательском институте связи РККА, когда в течение 1927-28 годов для ОГПУ и пограничников создали 6 аппаратов ГЭС конструкции Н. Г. Суэтина. Также в институте провели работы по дальнейшей модернизации секретного полевого телефона до модели ГЭС-4. О важности темы засекречивания телефонных переговоров в СССР говорит тот факт, что этой проблемой занималась целая куча ведомств: Наркомат почты и телеграфа, упоминаемый Институт связи РККА, завод имени Коминтерна, НИИ связи и телемеханики Военно-морского флота, НИИ №20 Наркомата электропромышленности и спецлаборатория НКВД. Уже в 30-е годы в эксплуатацию введены линии высокочастотной правительственной связи между Москвой и Ленинградом, а также Москвой и Харьковом. Завод «Красная заря» запустил в серийное производство трехканальной аппаратуры высокочастотного телефонирования СМТ-34 (диапазон 10,4—38,4 кГц), которая удовлетворяла требования по чистоте речи на расстоянии в 2000 км. К середине 1931 года удалось наладить более или менее приемлемую ВЧ-связь Москвы со столицами большинства союзных республик, военными округами и областными центрами.

Но и такая связь при должном уровне профессионализма шпионов могла быть легко перехвачена, так как защищала только от прямого прослушивания. Фактически по проводам шел ток высокой частоты, не воспринимаемый ухом человека без специальной обработки. Детекторный приемник простейшей конструкции решал эту проблему, и телефонные переговоры самого высокого уровня могли быть без проблем прослушаны. Интересно, что бывший нарком внутренних дел Ягода на допросах признался, что специально тормозил разработку новой аппаратуры защиты линий связи, так как не понимал, как можно проводить тотальную прослушку телефонных переговоров с новыми технологиями засекречивания.

Советский Союз, помимо всего, ощущал собственное отставание в разработке автоматических телефонных станций, которые приходилось закупать у немецкой Telefunken. Забавной была процедура ввоза такой техники в Союз: с аппаратуры снимали все этикетки и на чистом глазу представляли её собственной разработкой. Показательным было подписание пакта о ненападении между СССР и Германией в 1939 году. Все переговоры Сталин вел с Гитлером посредством привезенного из Германии телефонного скремблера Siemens и шифровальной машины «Энигма». Собственной техники подобного класса в СССР не было. Окончив переговоры, Сталин пригласил к себе Риббентропа, Молотова с компанией и торжественно провозгласил: «Гитлер согласен с условиями договора!» Позже все, кто так или иначе обеспечивал прямую связь Сталина с фюрером, или погибли при таинственных обстоятельствах, или сгинули в тюрьмах.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Молотов подписывает пакт 23 августа 1939 года

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Молотов и Риббентроп после подписания советско-германского договора о дружбе и границе между СССР и Германией

О потенциальной уязвимости правительственной ВЧ-связи впервые заявил в рапорте старший инженер-техник М. Ильинский 8 августа 1936 года. Тогда уже в качестве злоумышленников рассматривалась агентура иностранных спецслужб в составе персонала, обслуживающего линии связи. Провели в 1936 году вблизи Минска специальные испытания, в ходе которых длинноволновая антенна перехватывала телефонные переговоры на удалении в 50 метров от линии связи. В 1937 году агентура сообщила, что на линии Москва — Варшава на территории Польши имеется несанкционированное подключение. Год спустя начальник отделения правительственной связи И. Воробьев написал рапорт, в котором поднял тревогу по поводу полного отсутствия секретности в междугородних переговорах Кремля. Отреагировали быстро и провели специальный кабель для соединения ВЧ-связи с телефонной станцией Кремля. Но остальные здания правительства СССР так и продолжали пользоваться городской телефонной сетью.

Наркомат связи после большого объема предупреждений о дискредитации секретности переговоров приступил к разработке специальных защитных фильтров для оборудования ими междугородних телефонных линий. В начале 1941 года в Таллине ввели в эксплуатацию особое устройство – «шумовую завесу», которая заметно усложняла перехват ВЧ-связи на радиоаппаратуру. Позже подобное ноу-хау стали широко использовать в правительственных ведомствах Москвы и Ленинграда. При всей озабоченности контрразведки проблемами западного шпионажа на территории СССР проблему комплектования личного состава линий ВЧ-связи как-то упустили. Только 5 мая 1941 года появилось постановление, переводящее всю засекреченную связь в разряд правительственной.

При очевидном внутреннем дефиците собственной аппаратуры засекречивания руководству приходилось обращаться за помощью к зарубежным компаниям. Американцы поставили в СССР установку однократного инвертирования спектра для Московского радиотелефонного центра, а немцы из Siemens в 1936 году испытали свой шифратор на линии Москва — Ленинград. Но полноценно полагаться на надежность такой телефонной связи по понятным причинам было невозможно.

К 1937 году руководство соответствующих ведомств предъявило достаточно простые требования к западным производителям: требовался компактный аппарат, который мог бы защищать от расшифровки с помощью радиоприёмника. Даже не проговаривалось условие о защите от дешифровки информации с помощью аналогичной по сложности технике. Запросы ушли в Швейцарию (Hasler), Швецию (Ericsson), Великобританию (Standart Telephone and Cables), Бельгию (Automatik Electric), Германию (Lorenz, Siemens & Halske) и США (Bell Telephone). Но все закончилось бесславно – большинство фирм ответило отказом, а оставшиеся запросили неимоверные по тем временам 40-45 тысяч долларов только за разработку.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3


Здание телефонного завода "Красная заря" (конец XIX — начало XX века)

В итоге в серию на заводе «Красная заря» пошли аппараты автоматического засекречивания телефонных переговоров, названных инверторами ЕС. Аббревиатура образована от фамилий главных разработчиков – К. П. Егорова и Г. В. Старицына. На этом не остановились, и к 1938 году освоили более сложное устройство ЕС-2, которое отличалось способностью передавать не более 30% всего читаемого текста абоненту – все остальное терялось. А вот шифровки шли в полном объеме без потерь. Испытывали ЕС-2 на линии Москва — Сочи в августе 36-го и пришли к выводу, что техника требует высокого качества исполнения каналов связи.

Несмотря на все сложности использования, 5 января 1938 года вышло постановление о запуске в производство первого отечественного аппарата автоматического засекречивания телефонных переговоров. Предполагалось, что НКВД получит к 1 мая двенадцать полукомплектов стоек для оснащения ими правительственной связи.

По материалам:
Бабаш А. В. и другие. О развитии криптографии в XIX веке // Защита информации, №5, 2003.
Астрахан В. И., Гусев В. В. Становление и развитие правительственной связи в России, 1996.
Астрахан В. И., Павлов В. В., Чернега В. Г. Правительственная электросвязь в истории России. Часть 1, 2001.
Клепов А. Информационное оружие Сталина.
www.obereg.ru.

Часть 2

 
ЕИС-3 (Егоров-Ильинский-Старицын) – аппарат, ставший серийным в 1937 году, предназначался для шифрования радиотелефонов. Устройство относилось к «маскирующему» типу, основанному на простой инверсии передаваемого сигнала. Дополнительно в канал связи подавался мешающий тон высокого тембра. Прослушать такие переговоры было возможно только со специальным оборудованием, а вот «любительские» перехваты с последующей дешифровкой были невозможны. Ленинградский завод «Красная заря» к тому времени работал на пределе своих возможностей – одновременно в спецслужбы шла, помимо ЕИС-3, целая серия аппаратуры простого засекречивания ЕС-2М, МЕС, МЕС-2, МЕС-2А, МЕС-2АЖ, ПЖ-8 и ПЖ-8М. Это позволило к 1 апреля 1941 года из имевшихся 134 линий правительственной междугородней связи засекретить аппаратами инверсии 66. Тем не менее, полностью перевести всю связь на шифрованную основу не удалось, что являлось прямым нарушением соответствующего приказа НКВД от 1940 года.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3


Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3


В 1939 года в правительстве появилась новинка – система междугородней автоматики для ВЧ-связи под индексом МА-5, обеспечивающая связью 5 абонентов по 10 каналам, что позволило отказаться от телефонисток. Существовал также вариант МА-3 на три абонента. Перед войной в рабочем состоянии было 116 ВЧ-станций и 39 трансляционных пунктов, что позволило обслуживать сразу 720 абонентов высшего партийного и государственного руководства. 

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Телефоны Сталина в подземном бункере в Измайлово

Во время Великой Отечественной войны аппаратура серии ЕС использовалась на всех фронтах для организации ВЧ-связи. Однако, простое засекречивание инверсией было явно недостаточным, поэтому еще в 1938 году разработали и испытали на линии Москва-Ленинград аппарат «сложного» шифрования С-1. Позже систему апробировали на магистралях Москва-Хабаровск и Москва-Куйбышев-Ташкент. Но С-1 так и осталась в единичных экземплярах по причине высокой стоимости и сложности изготовления. По всем этом решающего преимущества в засекречивании перед «простым» алгоритмом С-1 не давал. 

Шифровальное дело Советского Союза. Часть 2


Шифровали также и телеграфную связь. Для этой цели служил аппарат С-380М, не отличавшийся особенной стойкостью к взлому. Дешифровку с легкость могли провести сотрудники народного комиссариата связи, а это, учитывая непростые отношения Сталина с его руководителями – Ягодой и Рыковым, стало серьезным препятствием для широкого внедрения подобной аппаратуры. С началом войны получили распространение «чемоданная» аппаратура засекречивания СИ-15 «Синица» и САУ-16 «Снегирь», которые обеспечивали связью командующих фронтов связью на выездах. 

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3


В общем, шифрование радиопередающих устройств, появившихся в СССР перед войной, можно разделить на несколько принципиальных схем:

— преобразование сигнала инверсией спектра частот;
— шифровка инверсией разговорных частот и «воблинг» за счет качания частоты радиопередатчика;
— динамической инверсии и перестановки двух полос спектра с заданной скоростью (аппарат СУ-1);
— преобразование в соответствии со сложной системой шифрования с динамической перестановкой трех полос спектра по произвольному закону и с произвольной в известных пределах скоростью (СЭТ-2).


Несмотря на все усилия отечественных инженеров, в 1940 году многолетний итог их работы были лаконично описан: «Разработанная по заказу НКВД заводом «Красная заря» аппаратура засекречивания телефонных разговоров обладает слабой стойкостью и не имеет кода».

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Владимир Александрович Котельников на современном почтовом конверте и в молодости.

Своеобразным добрым волшебником в этой ситуации стал Владимир Александрович Котельников (1908-2005), который с 1938 года руководил лабораториями по засекречиванию телефонной и телеграфной информации в ЦНИИ связи. Владимир Котельников по праву может считаться одним из самых выдающихся русских ученых — академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат многочисленных премий. В сферу его интересов входили радиотехника, радиолокация, радиоастрономия, а также теория помехоустойчивой связи. Многие его достижения вносятся в учебники со словами «впервые в мире». Владимир Котельников сформулировал и доказал теорему дискретизации, на которой базируется вся цифровая обработка сигналов. Его лаборатория разработала аппаратный комплекс «Москва», в котором впервые в стране телеграфные сообщения засекречивались путем наложения на текст знаков шифра. Идея Котельникова с наложением шифра на текст стала принципиальным прорывом в теории шифрования, став базой для многих последующих поколений засекречивающей техники.

Интересно устройство аппарата «Москва» С-308-М. В его основе лежали сложные и довольно громоздкие электромеханические узлы, а также барабаны, заполненные шариками. Во время вращения барабанов через систему штырей из щелей шарики случайным образом скатывались по шести вертикальным трубкам на две движущиеся телеграфные ленты, наложенные друг на друга через «копирку». После этого ленты по таким меткам перфорировались, что и образовывало случайный ключ, который позже рассылался по местам установки аппаратов. За считывание шифра с ключа отвечал фотоэлектронный элемент. Новинку испытали на сверхдлинной линии связи Москва — Комсомольск-на-Амуре и в тот же 1938 год разместили на заводе №209 заказ сразу на 30 аппаратов «Москва». Успех разработки Владимира Котельникова был в том, что новая система практически на 100% обеспечивала защиту телеграфных сообщений от дешифрования.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3


Уже на следующий год лаборатории Котельникова получили новое задание на разработку шифратора для засекречивания речи с повышенной стойкостью к несанкционированному прослушиванию. Заказ исходил от самого отдела правительственной ВЧ-связи Советского Союза. В проекте по разработке также принимали участие Александр Минц, Константин Егоров и Виктор Виторский. Группа пыталась обеспечить секретность передачи информации с помощью созданной ими уникальной многоканальной аппаратуры радиосвязи, которая впервые использовала одну боковую полосу частот. И это получились: в 1939 году на магистрали Москва — Хабаровск система шифрования речи по новому алгоритму заработала. Владимиру Котельникову принадлежит идея о потенциально нераскрываемом шифре, которую он сформулировал буквально за три дня до начала Великой Отечественной войны.

В воспоминаниях Котельников пишет: «Использование одноразового ключа полезно и для засекречивания в телефонии как проводной, так и радио. Только там все гораздо сложнее, и в случае аналоговой передачи спектра речи, не преобразуя его в цифровую, получить абсолютно стойкое засекречивание невозможно. Можно получить высокую степень стойкости, но не абсолютную. При мозаичном шифровании спектра, даже если применяется одноразовый ключ, система остаётся уязвимой, поскольку каждый «кусочек» остается сам по себе незашифрованным. Поэтому-то важно сделать интервалы по возможности меньше, но при этом теряется качестве передаваемой речи».

В лаборатории под руководством Владимира Котельникова разработали новый телефонный шифратор «мозаичного» типа, который совмещал в себе частотные преобразования речевого сигнала с перестановкой его отрезков по времени. Изюминкой аппарата стало динамическое преобразование, которое менялось по закону распределения случайных величин, что было крайне сложно расшифровать даже высококлассным спецам. Система производила квазислучайные перестановки стомиллисекундных отрезков речи, которые были известны только получателю, а также две частотные полосы с инверсией речевого сигнала.

Еще одним детищем группы Котельникова стал первый в СССР полостной вокодер, название которого происходит от английского сочетания voice coder – голосовой шифратор. Аппарат довели до действующего прототипа, который испытали и показали принципиальную возможность сжатия речевого сигнала. Котельников в этой связи писал: «Для того чтобы было труднее расшифровать передаваемую речь, было важно сделать «отрезки», на которые мы её разбивали, как можно короче. А это проблема, потому что тогда ухудшалось качество передаваемой речи. Я стал думать, как бы передавать речь не всю полностью, а как-то сжать её спектр. Начал рассматривать спектр звуков, чтобы понять, какие частоты определяющие… В это время попалась на глаза ссылка на статью Хомера Дадли, опубликованную в октябре 1940 года, где говорилось, что он сделал преобразователь речи – вокодер. Бросился смотреть, а оказалось, что там ничего конкретного не написано. Но все равно это было очень полезно: идея у него та же, значит, мы на правильном пути. В общем, мы начали делать свой вокодер. И перед самой войной у нас уже работал его опытный образец. Правда, пока он еще «говорил» плохо «дрожащим голосом».

По материалам:
Бабаш А. В. и др. О развитии криптографии в XIX веке // Защита информации, №5, 2003.
Астрахан В. И., Гусев В. В. Становление и развитие правительственной связи в России, 1996.
Астрахан В. И., Павлов В. В., Чернега В. Г. Правительственная электросвязь в истории России. Часть 1, 2001.
Клепов А. Информационное оружие Сталина.                                                                                                               

Часть 3

Как и многие другие предвоенные теоретические наработки руководства Красной Армии, система правительственной связи в боевых условиях показала себя не с лучшей стороны. В частности, воздушные линии ВЧ-связи располагались вблизи железнодорожных и шоссейных дорог, которые были одними из приоритетных целей противника. Массированный артиллерийский удар или авианалет уничтожал как дорогу, так и линии засекреченной связи. Негативно сказалось на живучести правительственной связи и почти полное отсутствие резервных, обходных, кольцевых и рокадных линий, которые могли бы помочь в критических моментах. Кроме того, вся техника ВЧ-связи была очень громоздкой и располагалась в административных зданиях НКВД в крупных населенных пунктах, которые нередко попадали под приоритетный удар немцев. Ни о какой мобильности связи даже между Главным командованием, Генштабом и штабами фронтов говорить не приходилось.

А как функционировала связь на уровне командиров дивизий? Предполагалось, что комдив РККА в боевой обстановке должен искать ближайший населенный пункт с узлом исправной ВЧ-связи. Далее он посылает вестового к «абоненту», к примеру, командиру полка с указанием найти близлежащий к нему узел ВЧ-связи. От таких метаний оперативность принятия решений и их исполнение страдали в полной мере. Такую ситуацию могли бы спасти полевые средства шифрованной связи, но они, к сожалению, практически отсутствовали, а если и были, то у командующих фронтов и армий. Такое плачевное положение нередко приводило к фактической потери управления войсками РККА.

Шифровальное дело Советского Союза. Часть 3

Предположительно одна из немногих фотографий аппарата С-1 "Соболь-П"

Проблему такого рода решать начали еще 1938 году, когда в лаборатории В. А. Котельникова приступили к разработке засекречивающей аппаратуры С-1 «Соболь-П». Это была очень сложная техника КВ-радиотелефонии, по многим параметрам не имеющая аналогов в мире. «Соболь-П» использовал временные и частотные перестановки, а в качестве шифратора использовалась упоминаемая в других статьях цикла телеграфная лента со случайными нанесенными перфорациями. Команда Котельникова уже спустя три месяца после начал войны приступила к первичным испытаниям отдельных компонентов «Соболя-П»: узла частотных перестановок с инверсией спектра, узла временных перестановок, узла шифратора на базе трансмиттера и пятистрочной перфорированной телеграфной ленты. Примечательно, что в ходе таких уникальных работ чуть ли не каждый день рождались новые технические решения, которые необходимо было фиксировать, опубликовывать и патентовать. Но в условиях войны времени на такое не было: все в лаборатории было подчинено созданию шифратора телефонных переговоров нового поколения. Да и у всех работ был гриф секретности, серьезно ограничивающий распространение информации.

В книге Вадима Гребенникова «Криптология и секретная связь. Сделано в СССР» приводится пример разработки узла временной перестановки, который очень наглядно описывает трудности, с которыми столкнулись разработчики. Конструкция узла состояла из двух объектов: прибора замедления речевого сигнала на 100 и 200 миллисекунд и схемы переключения замедленных сигналов, осуществлявшей перестановку 100-миллисекундных отрезков речи. Инженеры, работающие с В. А. Котельниковым, рассматривали несколько вариантов замедления звуковых сигналов. В первом исполнении брали резиновый шланг длиной 33 метра, подавали на вход звуковой сигнал из динамика, а на выходе микрофон с усилителем фиксировал замедление звука на требуемые сто миллисекунд. Однако громоздкость такого исполнения ожидаемо поставила крест на идее. Во втором варианте предлагалось использовать шведскую узкую и достаточно тонкую стальную ленту для магнитной записи. Борясь с габаритами такой конструкции, ленту натягивали на барабан в надежде обеспечить гладкий стык. Но все портил щелчок, возникающий при прохождении стыка через звукоснимательный механизм. Попытки наложить на обод барабана несколько витков ленты и осуществить запись по центру многовитковой «навивки» также не дали хорошего результата, поскольку адаптер, проходя по стыку двух витков, создавал мешающий шум. С третьего захода целью было уменьшение стыков и повторов мешающих щелчков. Инженеры использовали для этого длинную петлю, которую пропускали через множество роликов. Была обратная зависимость между длиной петли и количеством щелчков – чем длиннее, тем меньше щелкает. Но все упиралось в громоздкость и серьезный шум, который генерировала движущаяся стальная лента – в итоге все наработки отмели как неперспективные. В идее №4 вообще было предложено использовать… циркулярную пилу с отшлифованной плоскостью, на которую и записывали информацию. Конечно, все зубцы предварительно удалялись. Все в этом варианте работало, щелчков не было, но вот качество речи оставляло желать много лучшего. В итоге диск оставили, но писать решили не на плоскости, а на ободе. Правда, для магнитной записи пришлось искать качественную сталь, которую нашли на предприятии «Серп и молот» в Москве. Это были экспериментальные марки ЭХ-3А и ЭХ-6А. Так родился один из сложных узлов будущего аппарата телефонного шифрования «Соболь-П». Инженерные поиски в лаборатории Котельникова наглядно показывают, на каком уровне развития техники находилась промышленность Советского Союза в те времена.

Первые успешные испытания в реальных условиях С-1 «Соболь-П» прошла на радиотелефонной линии Москва – Хабаровск. В боевой обстановке уникальную аппарату опробовали на линии связи между Ставкой Верховного главнокомандования и штабом Закавказского фронта, так как проводная ВЧ-связь между ними была нарушена в ходе боевых действий. Именно «Соболь-П» впервые перевёл связь такого уровня с проводной основы на радиоканал.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

Медаль Сталинской премии I степени, которую в том числе вручили за разработку "Соболь-П". В 1943 и 1946 годах

В 1943 году Котельников усовершенствовал своё детище, выпускаемое на заводе в Ленинграде. Руководитель лаборатории неоднократно вылетал в блокадный город для наладки производства на месте, при этом его самолет регулярно попадал под обстрелы. Аппаратура «Соболь-П» активно применялась в ходе подготовки Курской битвы и во время самого сражения, что во многом и определило победу на этом участке фронта. Немцы до самого конца войны не смогли вскрыть принцип работы шифратора Котельникова. И, если верить советской разведке, Гитлер неоднократно говорил, что отдал бы за одного криптоаналитика, способного взломать «чудо-Соболь», три лучшие дивизии вермахта.

Такие конструкторские успехи не могли пройти мимо руководства СССР, и в марте 1943 года В. А. Котельников, Д. П. Горелов, И. С. Нейман, Н. Н. Найденов и А. М. Трахтман получили Сталинские премии I степени. Все полученные денежные средства инженеры традиционно передали войскам, а на премию самого Котельникова собрали танк.

Шифровальное дело Советского Союза. Части 1-3

"Прямую трансляцию" для Москвы с церемонии подписания акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии вели по С-1 "Соболь-П"

До самого конца войны «Соболь-П» использовался на всех фронтах для организации связи с Верховным командованием РККА. Тегеранская, Ялтинская и Потсдамская конференции также не обошлись без шифратора команды Котельникова. И наконец, апофеозом карьеры аппарата "Соболя-П" была работа в мае 1945 года, когда Москва держала связь с Берлином во время безоговорочной капитуляции Германии. Уже после 1945 года оборудование применяли на линиях радиосвязи Москвы с европейскими столицами. Потенциал для модернизации «Соболя-П» был настолько велик, что работы по его доработке шли и после окончания боевых действий Второй мировой войны, а в 1946 году всему инженерному составу повторно присвоили Сталинскую премию I степени.

Итогами работы по теме секретной телефонии в СССР до 1946 года стал огромный объем опытно-конструкторских работ, ставший в дальнейшем фундаментом для более глубоких изысканий. Кроме того, в спецслужбах и войсках накопился ценный опыт эксплуатации и обслуживания такой техники, что положительно сказалось на дальнейших разработках. И наконец, появились первые коллективы профессионалов, из которых в будущем вырастут крупные организации, производящие шифровальную технику мирового уровня.

По материалам:
Бабаш А. В. и др. О развитии криптографии в XIX веке // Защита информации, №5, 2003.
Астрахан В. И., Гусев В. В. Становление и развитие правительственной связи в России, 1996.
Астрахан В. И., Павлов В. В., Чернега В. Г. Правительственная электросвязь в истории России. Часть 1, 2001.
Клепов А. Информационное оружие Сталина.
Вадим Гребенников. Криптология и секретная связь. Сделано в СССР.

Картина дня

наверх