Свежие комментарии

  • АНАТОЛИЙ ДЕРЕВЦОВ
    Прикольно ,с сарказмом переходящим в ложь.  Но на уровне конца 90-х гг. Именно ковыряние в  научных "мелочах" превнос...Аспирантура в ССС...
  • Михаил Васильев
    Пусть Хатынь вспоминают! Дмитрий Карасюк. ...
  • Lora Некрасова
    По краю змеевика имеются надписи.  Их содержание учитывалось в исследовании предназначения змеевика? Хотелось бы, что...Таинственные икон...

Ярон Ядан. ЗАПРЕТНЫЙ ТАЛМУД (1)

Ярон Ядан.  ЗАПРЕТНЫЙ ТАЛМУД (1)1

   Талмуд охотно свидетельствует о себе, всегда довольно лестно. Вот так, например: «Всевышний заключил союз с Израилем исключительно ради Устной Торы[1]» (Вавилонский Талмуд, трактат Гитин 606). То есть, в переводе с талмудического на обычный язык, — без Талмуда не было бы ничего. Израиль, а следовательно, и мир существуют только ради Талмуда.
   Осмысление природы и характера иудейской ортодоксии невозможно без ясного осознания радикального религиозного и культурного переворота, происшедшего в еврейском мире в конце эпохи Второго Храма[2] и в последующие столетия. Общины, юридическим и моральным кодексом которых была Библия, постепенно превратились в сообщества, всецело опирающиеся на раввинистическое учение — Талмуд. Талмуд стал, по существу, «Новым Заветом», заключенным во вполне исторические времена между Богом и Израилем. Роль Бога сыграли, разумеется, мудрецы Талмуда.

От Библии — к Талмуду

   В эпоху Талмуда (или даже чуть ранее) Библия превратилась из основополагающего текста в довольно жалкое орудие, необходимое «новому иудаизму»[3] лишь для укрепления своего авторитета. К тому же она была написана в основном на древнееврейском языке, ставшем к тому времени фактически мертвым.


   Новый талмудический завет был в буквальном смысле навязан иудаизму историей — культурной и политической. Оставшиеся без независимого государства, без политической автономии, без культового центра, разбросанные по бесчисленным эллинистическим странам иудеи остро нуждались в «Новом Завете».
   Но каким образом сумели религиозные лидеры тех времен создать этот «Новый Завет» без того, чтобы у широких иудейских масс возникло ощущение отхода от старой традиции? Как смогли они остаться продолжателями и хранителями старой библейской религии, религии Ветхого Завета?
   Им помог удачно изобретенный, кстати сказать, чисто эллинистический миф.
   Согласно этому мифу, в ходе Синайского откровения еврейский народ получил не одну, а две Торы — Письменную и Устную. Письменная Тора — это хорошо знакомое иудеям Пятикнижие, точно записанное Моисеем под диктовку самого Господа Бога. Устная Тора — это добавления, комментарии и разъяснения к Пятикнижию, также данные Богом Моисею — но только тайно и изустно. Моисей якобы передал Устную Тору Иисусу Навину, тот — старейшинам своего поколения; секретное Устное учение передавалось от учителя ученику, из поколения в поколение, пока сами поколения не измельчали. Тогда, из опасения, что великое и святое Устное учение забудется, было решено его аккуратно формализовать, а позднее и записать. Разумеется, именно тогда, когда в этом возникла политическая и организационная необходимость.
   Результатом этой формализации и стали Мишна и Талмуд (собственно Гемара[4]). А если посмотреть шире — талмудический иудаизм. Иудаизм «Нового Завета».
   Согласно традиции, ставшей основой нового иудаизма, мудрецы, составившие и (позднее) записавшие Мишну и Талмуд, собрали воедино в письменном виде слова самого Бога, давшего единственно верную интерпретацию Пятикнижия. Этот свод, утверждали они, включает в себя всю мудрость мира.
   Следует признать, мудрецы были хоть и не вполне последовательны, но весьма рациональны: они включили в свой кодекс рассуждения, относящиеся к более поздним, чем библейские, иногда — новейшим явлениям и событиям. Эти явления они обсуждали без прямой опоры на древнюю традицию — так, как им хотелось.
   Разумеется, право на «нововведения» также было дано мудрецам прямо на горе Синай, то есть самим Богом в Письменной Торе, где сказано: «И поступи по слову, какое они скажут тебе с того места, которое изберет Господь, и бережно исполняй все, как они укажут тебе, по закону (в оригинале — по Торе), которому научат они тебя, и по суждению, которое они изрекут тебе, поступи; не уклоняйся от слова, которое они скажут тебе, ни вправо, ни влево» (Второзаконие 17, 10–11).
   Иными словами, мудрецы утверждали, что имеют право толковать и интерпретировать «божественные указания» и устанавливать религиозные законы по своему усмотрению. Более того, власть мудрецов была объявлена столь же абсолютной, как власть божества, ибо даже если в их решении содержится очевидная ошибка, оно все же обязательно для исполнения: «Утверждение «не отклоняйся от слова, которое они скажут тебе, ни вправо, ни влево» следует понимать в том смысле, что даже если они называют правое левым, а левое правым, ты должен им подчиняться». Так учит древний комментарий «Сифрей» к книге Второзакония (параграф 154). Величайший из средневековых комментаторов Торы и Талмуда, Раши, приводит этот тезис в своем комментарии к Пятикнижию.
   Раввинистическое учение (оно же, с некоторыми допущениями, — Галаха) оттеснило Библию на второй и третий планы, основываясь на следующих постулатах:
   (а) Галаха по существу своему — божественная интерпретация библейского текста; авторитет этой интерпретации выше авторитета самого божественного текста;
   (б) Бог уполномочил мудрецов устанавливать законы и интерпретации, противоречащие его собственной воле. Таким образом, как это ни парадоксально, мудрецы имеют право отменять божественные установления.
   Как мы уже понимаем, мудрецы осуществили религиозную революцию (так называемый раввинистический переворот). С библейской оси иудаизм был «пересажен» на ось талмудическую, причем новая религия волевым образом объявила себя непосредственной продолжательницей старой. Как ни странно, она мало изменилась за последнюю тысячу лет.

2

   К вящей выгоде для современной иудейской ортодоксии, характер и содержание Талмуда малоизвестны в большом мире, изобилующем, впрочем, слухами о нем. Поэтому всякий, кого всерьез интересует современная иудейская религия, обязан познакомиться с Вавилонским Талмудом — ее непременной «осью» со средневековых времен.
   Всякий, кто начнет изучать Талмуд, будет глубоко потрясен абсурдностью и пестротой его содержания и навязчивой мелочностью его авторов, живших в IV–VI веках н. э. в Суре, Пумбедите, Нагардее, Махузе и других городках, находившихся между Тигром и Евфратом, на территории нынешнего Ирака.
   В ходе работы над этой книгой передо мной стояла нелегкая задача: разрушить миф о Талмуде, искоренить давно сложившиеся превратные, отчасти романтические представления о нем. Я решил, что самым правильным будет просто раскрыть Талмуд перед читателем: дать ему ясное, объемное представление о книге — без лишних комментариев, без всякой односторонности, без нападок, но и без традиционной апологетики. В этой книге Талмуд предстает таким, какой он есть. Я опасаюсь только одного — что читатель, столкнувшись с неимоверным количеством талмудического абсурда, мне не поверит.
   При сколько-то пристальном знакомстве репутация Талмуда как мудрой книги, а его соавторов-мудрецов — как величайших гениев всех времен не просто не выдерживает испытания смехотворными фактами (вернее — смехотворными текстами) — она непоправимо разваливается. Надеюсь, у читателя хватит терпения осмыслить предлагаемую ему масштабную панораму Талмуда и сделать самостоятельные выводы. В любом случае эта панорама представляет Талмуд в натуральную величину и без каких бы то ни было искажений.
   Перед тем как перейти к сути дела, то есть рассказать, чем я руководствовался, выбирая талмудические дискурсы для своей книги, попробую объяснить само решение развеять сложившиеся превратные представления о Талмуде. Иными словами: какое нам дело до того, чем занимаются и каких взглядов придерживаются ортодоксальные евреи? Или, еще проще: чем мешают нам старинные предрассудки и представления?
   Ответ прост: эти мифы активно и весьма успешно противостоят концепциям просвещения, свободы и гуманизма.
   Ортодоксальный иудаизм активно противится просвещению и прогрессу. Его основным мотивом является верность традиции, то есть реалиям «старого мира» — поздней античности и раннего средневековья.
   В Израиле эта традиция является нешуточной социальной угрозой, усугубляемой тем, что общество относится к Талмуду как к священному тексту, который не может быть подвергнут критическому разбору и предписаниям которого следует безоговорочно подчиняться. Ортодоксальная часть общества создала политические партии, основная задача которых — навязать всему государству исполнение талмудических законов. Огромный ортодоксальный сектор презирает прогресс, смеется над наукой и, разумеется, воспитывает своих детей исключительно на Талмуде и его законах. Это становится возможным в столь развитом государстве, как Израиль, лишь потому, что большинство его населения разделяет миф о Талмуде как о вершине мудрости — человеческой и небесной. Несомненно, опасный миф о мудрости Талмуда распространен и в других странах.
   Попутно я борюсь за достижение другой важной цели — помогаю израильскому (и вообще еврейскому) обществу освободиться от фундаменталистской религии. Религиозный фундаментализм активно эксплуатирует естественный страх, живущий в человеческой душе. Освобождение от этого страха в немалой степени и есть освобождение от фундаментализма. Его непременное условие — «освоение» источников религии, позволяющее убедиться в том, что она лишена иных инструментов воздействия, кроме манипуляции страхом. Иными словами, освобождение от фундаменталистской религии избавляет общество от немалой части страхов, которыми оно себя опутало.

3

   Теперь мы обязаны спросить: в чем секрет успеха Талмуда? Каким образом он сумел остаться живым и активным текстом в течение столь долгого времени?
   Талмуд преуспел, как это ни парадоксально, прежде всего благодаря своему невнятному языку, своей несистематичности и, самое главное, из-за того, что люди, его изучающие, привыкли относиться к нему с невероятным пиететом — как к мудрому и священному тексту.
   Человек обладает недюжинной способностью вдохнуть жизнь или идею в кусок камня; куда как проще вообразить бредовый текст мудрым и священным. Весь мир — физический и духовный — лишь материал для лепки, непрестанно осуществляемой могущественным человеческим сознанием. Наше воображение не знает границ. Оно порождает собственные определения, смыслы и содержание. Поэтому тот, кто подступает к Талмуду с «правильным» настроем, заранее установив, что эта книга создана сверхчеловеками, да еще под диктовку божества, без особого труда произведет любую ее оговорку в ранг высшей мудрости. В каком-то смысле именно эта задача и стоит перед каждым, кто берется изучать Талмуд: доказать, прежде всего себе, что пресный, незначащий текст является глубоким и тонким.
   Я продемонстрирую в этой книге на сотнях содержательных примеров, детально изложив множество талмудических дискурсов, что Талмуд — не более чем смесь нелепых предрассудков, наивных верований и примитивных юридических конструкций. 

Несколько слов о самом Талмуде.
   Талмуд — собрание десятков отдельных книг, далее именуемых «трактатами». Их общий объем — около двух тысяч страниц. Это собрание не имеет персонального автора. Как ни поразительно, оно разрабатывалось в течение многих столетий в примитивной устной форме, прежде чем обрело письменную.
   Вот что писал прославленный израильский исследователь Талмуда профессор Яаков Зусман о формировании Талмуда как изначально устного произведения[5]:
   «Вопрос о времени и методе создания талмудического текста является центральным для понимания характера деятельности «академий» таннаев и амораев[6], равно как и интеллектуального мира этих мудрецов. Их культура была устной, прежде чем превратилась в письменную. Это необходимо иметь в виду при изучении любого аспекта их мира — истории, филологии, искусства, мировоззрения и частных мнений. Все мудрецы без исключения — даже знаменитейшие таннаи и амораи, чье основательное знакомство, по крайней мере, с Мишной не вызывает сомнения, — учились и преподавали в устной форме. Объем их знаний, разумеется, был весьма различным, однако все они были обязаны знать (и понимать!) не только таннаические источники, но и традиции амораев предшествующих поколений. Количество передаваемой и изучаемой информации росло из поколения к поколению, причем огромный накопленный материал усваивался с огромным трудом, в ходе интенсивного обучения и бесчисленных повторений. Невозможно описать усердие, с которым ученики погружались в интенсивнейшую учебу, трудно переоценить постоянное интеллектуальное напряжение, в котором они находились. Учеба составляла весь их мир, все их существо. Амораи и их ученики, по крайней мере их подавляющее большинство, в буквальном смысле исполняли заповедь «Изучайте ее (Тору) днем и ночью». Всю свою жизнь, с детства до старости, они занимались одной только учебой — днем и ночью, в дороге и дома. Они не говорили и не размышляли ни о чем другом. Все это — не имея перед глазами записанного текста, в условиях, когда выученный наизусть материал заменял книгу Эта «академическая» ситуация бесписьменной школы неизбежно порождала ощущение опасности — угрозы, что накопленная информация пропадет и «Израиль забудет Тору». Экзистенциональный страх утраты Торы — лишь благодаря которой существуют небо и земля — переставал быть индивидуальным и превращался в космический. При отсутствии записанных книг всякий раз, когда возникало галахическое разногласие, у алюраев не было иного выхода, кроме как обратиться к мудрецам — носителям устной традиции[7]; они никогда не обращались к текстам, никогда не выдвигали крамольное предложение: «Давайте откроем книгу и посмотрим, что там написано».
   Естественно спросить: когда ситуация изменилась, когда мудрецы перешли от устных занятий к изучению книг? Мы толком не знаем, когда это произошло — в неизвестный момент в долгую и туманную эру между «классической эпохой мудрецов» и «классической эпохой гаонов», то есть между V и VIII веками новой эры, в период, о котором у нас практически нет сведений — ни в том, что касается истории евреев, ни в том, что касается жизни людей, изучавших Тору.
   Культура мудрецов Талмуда — это типичная устная культура, едва ли имеющая адекватные аналоги. Среди мудрецов нет ни одного, кто написал бы какую-либо книгу. Мудрецы создали целую литературу — галахическую, агадическую и юридическую, не говоря уже о толковании Библии, — не прибегая к индивидуальному авторству. Вся она — плод анонимного коллективного творчества, коллективной работы и анонимной компоновки.
   В тексте Талмуда нет философских рассуждений, нет поэзии, нет ни малейшего интереса к изучению чего-либо, выходящего за пределы мира Торы».
   Повторим основной вывод проф. Зусмана: мудрецы создали целую устную литературу — галахическую и агадическую, юридическую и герменевтическую, в том числе, религиозную и социальную догматику; она была записана где-то произошло между V и VIII веками новой эры; интереса к «внешним» темам эта литература не проявила.
   Что же можно сказать о содержании этой литературы?
   Талмуд в основном посвящен следующим темам:
   1) толкованию Мишны;
   2) интерпретации противоречий внутри Мишпы;
   3) расшифровке собственных текстов, дошедших в искаженной форме;
   4) галахическим дискурсам;
   5) мифологическим историям;
   6) интерпретации библейских текстов.
   Чтобы сделать приведенный список более ясным и конкретным, приведу примеры, соответствующие данной классификации — и одновременно демонстрирующие вздорность талмудической литературы.
Расшифровка искаженных текстов
   Как я уже отмечал, изучение Талмуда по сей день принято считать высокоинтеллектуальным занятием. Разумеется, это результат индоктринации, которой подвергается большинство израильтян (и не только они) с детского возраста. Им внушается, что речь идет об изучении божественной мудрости. Это не так уж сложно. В самом деле: при желании человек может приписать святость любому камню — что уж говорить о книге.
   Однако дело не только в этом. Сложность талмудического толкования проистекает не из мудрости и нетривиальности талмудических пассажей, а из их исключительной невнятности. Талмудический текст, лишенный, среди прочего, знаков препинания, обычно вообще не может быть ясно прочитан! Да его и не пытаются прочитать исторически достоверно, то есть восстановить исходное содержание текста. Кроме того, ортодоксальное толкование (радикально отличающееся от научного) исходит из нетривиальной аксиомы, утверждающей, что мудрецы Талмуда никогда себе не противоречат. При таких условиях изучение Талмуда превращается в филологическую, отчасти юридическую игру с твердо определенными правилами — и почти совершенно лишается содержания.
   Приведу пример, демонстрирующий, каким образом невнятность текста (в данном случае — еще и неопределенность, вызванная отсутствием в нем знаков препинания) порождает, с одной стороны, бессодержательные разногласия, а с другой — забавные толкования, вполне способные обеспечить субъективное интеллектуальное удовлетворение. Этот пример является типичным и характерным.
   Добавлю, что изучение любого древнего текста всегда связано с интерпретацией неоднозначностей в его прочтении, что, однако, не указывает ни на его святость или мудрость, ни даже на его сложность; нетривиальность истолкования обычно связана с его концептуальной удаленностью от нас и с языковыми проблемами. Это наша беда, а не заслуга текста! Вспомним, сколько усилий отняла у исследователей расшифровка египетских или вавилонских надписей! Сходным образом, ребенок, обучающийся чтению, далеко не сразу справляется с простейшими текстами! Увы, далеко не все древние тексты (тем более — буквари) обладают сколько-то нетривиальным содержанием.
   Перед нами — типичный фрагмент талмудического текста (источник: трактат Шаббат 34б), имеющий дело с неясным утверждением таннаев, которое амораи пытаются истолковать. Этот фрагмент посвящен определению времени начала и конца еврейских солнечных суток и, прежде всего, установлению момента начала субботы:
   «Что такое сумерки от захода солнца все время пока лицо востока красно посеребрилось снизу но не посеребрилось сверху сумерки посеребрилось сверху и стало как снизу это ночь по словам рабби Йехуды».
   Этот текст, несомненно, требует расшифровки.
   Прежде всего, что такое «заход солнца»?
   Что значит «лицо востока красно»?
   Что такое «посеребрилось»?
   Однако даже если мы ответим на эти вопросы, легче нам не станет.
   Действительно, мы не знаем, одинаковы ли обозначенные выше промежутки времени: «пока лицо востока красно» и «посеребрилось снизу но не посеребрилось сверху». Если они различны, текст порождает принципиальную неопределенность в центральном вопросе: когда именно завершаются сумерки (и начинается ночь, а с нею — новый день).
   Все эти проблемы порождены скудостью и неаккуратностью исходного таннаического текста (барайты).
   Отметим, что в самом по себе определении момента начала субботы нет ничего мудрого и нетривиального. Однако дешифровка загадочного старинного текста, использующего непонятные сегодня термины, безусловно, может оказаться увлекательной — особенно с учетом его скудости и неаккуратности.
   Неаккуратность текста породила, среди прочих, следующие разногласия.
   1. В том, что касается определения времени «захода солнца»: некоторые мудрецы утверждали, что «заход солнца» — это, как принято считать сегодня, момент, когда солнечный диск скрывается за горизонтом; другие полагали (вслед за рабейну Тамом эту точку зрения одобрил и автор Шульхан-Аруха Йосеф Каро), что речь идет о моменте, когда солнце выходит наружу из толщи мифической стены небосвода; этот момент, по их расчетам, наступает примерно на час позже — уже в полной темноте.
   2. В том, что до определения срока, когда «лицо востока красно»: по мнению мудреца Абайе, после захода солнца действительно следует смотреть на восток и проверять, покраснели ли небеса на востоке; но по мнению его оппонента Равы, следует смотреть в противоположном направлении — на запад; Рава интерпретирует слова барайты следующим фантастическим образом: «лицо [запада делает] восток красным»; таким образом можно переиначить любой текст на любой лад.
   3. Едва ли корректно определить цвет неба во время заката как «серебряный». Понимая это, Раши прокомментировал термин «посеребриться» как «почернеть» — не объясняя, откуда взялся исходный термин.
   Однако даже если отвлечься от цветовой гаммы, с текстом барайты далеко не все ясно. В частности, в том, что касается ситуации «посеребрилось снизу, но не посеребрилось сверху»: по мнению Равы, сумерками считается промежуток времени между заходом солнца и моментом, когда «посеребренной» (согласно филологической интерпретации Раши — почерневшей) оказывается нижняя часть небосвода; по мнению рава Йосефа, промежуток времени между заходом солнца и «покраснением востока» должен считаться днем, а сумерки начинаются лишь с момента «посеребрения нижней части небосвода». То есть — с момента, когда небо становится совсем черным!
   Согласитесь, конструкция несколько путаная! На самом деле она еще и фактически странная, ибо, согласно упомянутой выше галахической системе, опирающейся на рабейну Тама, Шульхан-Арух и мифологическую космологию и не имеющей никакого физического смысла, пятница заканчивается, а суббота начинается не с заходом солнца или около того, а уже ночью — в полной темноте. Но для студента ешивы этим дело не кончается. Путаные рассуждения амораев с неизбежностью влекут за собой целые тома, вернее сказать, целую пирамиду томов более поздних комментариев. Все это — чтобы договориться о старинных терминах, позволяющих, наконец, установить время наступления субботы во времена таннаев. Особой мудростью тут и не пахнет! Впрочем, мы уже констатировали, что хотя расшифровщикам древних текстов нередко приходится поломать над ними голову, расшифрованные опусы чаще всего оказываются весьма обыденными.
Галахические дискурсы
   Галахическая тематика представлена в Талмуде пестрым набором схоластических тем и характерна пристрастием к трудно вообразимым деталям. Классический пример — фундаментальный разбор важнейшего вопроса о том, можно ли есть яйцо, снесенное курицей в субботу или в праздник. Этот разбор занимает в трактате «Бейца» («Яйцо») Вавилонского Талмуда 12 полных страниц и изучается в ешивах в течение нескольких месяцев.
Устранение противоречий внутри Мишны
   Как мы уже отмечали, в талмудическом мире существует следующая аксиома: если в тексте Талмуда некоему мудрецу Мишны (таннаю) приписываются противоречащие друг другу утверждения, содержащееся в них противоречие является мнимым и должно быть устранено.
   Вот подходящий пример.
   Рабби Йехуда утверждал, что разрешается строить крышу сукки (ритуальный шалаш) исключительно из ветвей четырех видов растений (этрога, декеля, гадаса и аравы, как принято считать сегодня, цитрона, пальмы, мирта и ивы соответственно). Однако в другом месте указывается, что он разрешал строить крышу сукки и из ветвей эреза (речь идет, несомненно, о кедре — на то масса указаний в библейском и таннаических текстах).
   Для того чтобы устранить это противоречие, амораи выдвинули (без объяснений) потрясающее предположение, что эрезом (кедром) рабби Йехуда называл гадас (мирт), используя параллельно и основное название растения. Так схоластическая аксиома превратила величественное дерево в невзрачный куст.
   Этот пример поучителен еще и тем, что он демонстрирует степень авторитета таннаев, заведомо не способных выдвигать противоречивые мнения. Чтобы избежать таких противоречий, Талмуд готов практически на все — даже на явно искусственную подмену терминов.
Толкование Мишны
   Ачораи не имеют права противоречить Мишне. Если аморай все-таки высказывает мнение, противоречащее мнению Мишны, необходимо найти способ примирить это мнение с Мишной. Нередко предлагаемое «примирение» оказывается несколько натянутым.
   Вот интересный пример.
   В Мишне сказано: «Некто читал Тору и пришло время чтения — если имел намерение — исполнил заповедь». Речь о том, что когда человек, читающий Тору подряд, дошел до отрывка, включающего молитву Шма Исраэль, как раз в то время, когда данная молитва должна быть произнесена, то если он прочтет слова молитвы с осознанным намерением исполнить заповедь (а не просто прочесть отрывок Торы), заповедь будет считаться исполненной.
   Отсюда следует заключить, что исполнение заповеди требует осознанного намерения; простого осуществления предписанного законом действия для этого недостаточно. Иными словами: исполнение заповеди не является техническим актом; напротив, исполняющий заповедь должен сознавать, что он делает.
   Однако, по мнению аморая Равы (высказанному в трактате Вавилонского Талмуда Рош а-Шана 28б и, кстати, соответствующему Галахе), исполнение заповедей не требует осознанного намерения. Следовательно, тот, кто читал текст Торы без специальной цели и прочитал в установленное время отрывок, содержащий молитву Шма Исраэль, выполнил заповедь произнесения молитвы, хотя в этот момент даже не думал о ней. Таким образом, мнение Равы прямо противоречит мнению, высказанному в Мишне.
   Каким образом можно ликвидировать это противоречие?
   Гемара (трактат Берахот 13а) отвечает на этот вопрос, переиначивая текст Мишны с тем, чтобы он соответствовал мнению Равы: слова «если имел намерение» следует понимать в смысле «имел намерение читать Тору», а не «имел намерение исполнить заповедь». Последовало естественное возражение: как вообще можно читать текст, не имея такого намерения? Гемара изобретательно парировала: речь идет о случае, когда Тору читает корректор! Раши пояснил, что речь в Мишне идет о специфическом случае, когда свиток Торы читает корректор, проверяющий, нет ли в нем орфографических ошибок. У него априори нет намерения читать библейский текст. Однако если ко времени, когда следует читать молитву, у него появилось намерение почитать Библию и он прочитал соответствующий отрывок уже не как корректор, а как обычный читатель, не имея, однако, намерения исполнить заповедь, — она все же считается исполненной.
Мифологические истории и притчи
   Прежде всего, следует иметь в виду, что агадот (от агада — сказка, история или притча) в Талмуде — это тексты, не имеющие юридического (проще говоря, галахического) содержания; при этом отнюдь не предполагается, что их содержание является вымыслом. С талмудической точки зрения, агада — это чистейшая правда, только не несущая в себе юридических истин. Поэтому в Талмуде и в позднейшей раввинистической литературе нередко разворачиваются сложные дискуссии вокруг агадических историй. Назначение этих дискуссий — разъяснить «истинный смысл» агады, а иногда и ее косвенную связь с Галахой.
   Вот характерный пример (см. также гл. 217).
   Мудрецы разошлись во мнениях по важному «историческому» вопросу, связанному со «всемирным потопом»: была ли затоплена потопом Страна Израиля (Палестина)? Мудрец по имени Реш Лакиш полагал, что воды потопа затопили Страну Израиля; другой мудрец (постоянный оппонент Реш Лакиша) рабби Йоханан полагал, что Страна Израиля во время потопа не пострадала. Оба мудрецы и их ученики приводили поучительные аргументы в поддержку своего мнения.
   Многие из этих аргументов связаны с историей выживания во время потопа мифологического зверя под названием реем. Это животное, существование и выживание которого полагались бесспорными, ибо их засвидетельствовали мудрецы, было настолько велико, что никоим образом не могло войти в Ноев ковчег. Поневоле приходилось предположить, что оно выжило, оставшись на время потопа в незатопленной (в соответствии с мнением рабби Йоханана) области — в Стране Израиля. Однако это лишь полдела: необходимо объяснить факт выживания реема и в рамках системы Реш Лакиша, считавшего, что Страна Израиля была затоплена.
   Один мудрец предположил, что, по мнению Реш Лакиша, Ной разместил в ковчеге не взрослого реема, а его новорожденного детеныша. Увы, выяснилось, что существует свидетельство мудреца по имени Раба бар рав Хана, утверждавшего, что и новорожденный реем — животное величиной с гору, имеющее шею длиной в три километра, которое никак не могло войти в ковчег. Как же мог реем спастись во время потопа? Видимо, Ной поместил в ковчег не всего реема, а одну только его голову (туловище животного оставалось в воде). Однако нашлось свидетельство, что даже голова реема не поместилась бы в ковчеге, ибо ее длина составляла более километра.
   Другой мудрец предположил, что Ной поместил в ковчеге только нос реема. Мудрецы возразили: если в ковчеге находился только нос животного, отчего он не выскользнул оттуда, когда судно трепали волны? Им ответили: оттого, что Ной привязал к ковчегу рога реема.
   На этом трудности не закончились. Согласно мнению рава Хисды, воды потопа были очень горячими, так что реем, один только нос которого находился в ковчеге, непременно сварился бы. Следовательно, у нас все еще нет ответа на вопрос о том, каким образом реем пережил потоп в рамках системы Реш Лакиша, считавшего, что потоп не сделал исключения для Страны Израиля.
   Мудрецы пришли к выводу, что рационального ответа на этот вопрос не существует, так что Реш Лакиш, видимо, приписывал спасение реема чуду. Какому именно чуду? Оказывается, вода вокруг ковчега чудесным образом оставалась холодной, так что реем, спрятавший нос в ковчеге и привязанный к нему за рога, не сварился. В пользу этой модели говорит следующее важное обстоятельство: если бы вода вокруг ковчега была горячей, она растопила бы смолу, которой он был обмазан, и судно бы затонуло. Следовательно, речь идет о совершенно необходимом (не только реему) чуде.
   Так рассудил Вавилонский Талмуд в трактате Зевахим 113б.
Интерпретация библейских текстов
   Сразу подчеркну: мудрецы Талмуда вовсе не имели в виду исследовать библейский текст с тем, чтобы глубже его понять. У них была совсем другая, чисто апологетическая задача — продемонстрировать, что этот текст «одного с ними мнения», то есть является законным фундаментом раввинистического иудаизма. Решая эту задачу, они без малейшего смущения приспосабливали библейский текст к своим капризам и не останавливались даже перед прямым его извращением. Их деятельность правильно было бы назвать не комментированием или интерпретацией, а попросту тенденциозным толкованием Библии.
   В этих целях мудрецы сформулировали «принципы толкования» Библии, начисто лишенные рациональной опоры. Кроме того, они позволяли себе изменять прочтение некоторых слов — если это представлялось им полезным.
   В 201 главе этой книги подробно рассказывается, как мудрецы препарировали священный текст Пятикнижия, пытаясь доказать, что ритуальное умерщвление животного посредством перерезания горла предписано самой Торой, а не является раввинистическим изобретением.
   На протяжении столетий Талмуд и сопутствующая литература были единственным дозволенным чтением для живших тесными общинами евреев. Всякий, кто раскрывал «внешнюю» книгу, отлучался от общины. В Российской империи первой половины XIX века по еврею, изучившему русский язык, община официально справляла траур — как по покойнику.
   Талмудическая культура продолжала ограничивать культурный горизонт подавляющего большинства евреев вплоть до Нового времени. Еще в XVII–XVIII веках выдающиеся раввины отвергали существование Америки: в самом деле, непогрешимый Талмуд, подробно описавший вселенскую географию, Америку почему-то не упомянул. Еще в век Просвещения раввинистическая литература единодушно отвергала не только Коперникову гелиоцентрическую систему, но и скромную теорию шарообразной Земли, бывшую всеобщим достоянием с античных времен, в пользу плоской талмудической модели. И. Башевис-Зингер с ужасом описывал безнадежную косность талмудического еврейства, которому не позволялось ни на миллиметр свернуть в сторону от единственно правильного мировоззрения. Иначе — инквизиция. Настоящая инквизиция, накладывавшая суровейшие наказания, действовавшая в самых разных странах, причем весьма эффективно! Напомню, что в Испании иудейская инквизиция (для внутреннего пользования, разумеется) была создана — с королевского разрешения — намного раньше католической.
   Лишь в конце XVIII века ситуация начала медленно меняться.
   Быть может, первым евреем, порвавшим талмудические путы, но не утратившим связи со своим народом, стал выдающийся философ Соломон Маймон (1753–1800). Блестящий знаток Талмуда, он отверг уготованное ему светлое будущее и порвал с раввинским миром.Вот что писал Маймон в своей автобиографии:
   «В кабинете моего отца стоял большой книжный шкаф, однако отец запрещал мне читать иные книги, кроме Талмуда. Я нарушил этот запрет… Сухая трескотня Талмуда, странные фантазии раввинов, пустые изыскания ни о чем обсуждаются в его многочисленных томах в мельчайших деталях — и с величайшим усердием. Например: сколько белых волосков забраковывают «красную телицу»? Можно ли убить вошь или клопа в субботу? Как резать животное — с горла или с хвоста?.. Сравните эти интеллектуальные деликатесы, которыми пичкают молодых людей, пока они не начинают испытывать к ним отвращение, с историческими сочинениями, мудро и последовательно описывающими реальные события, или естественнонаучной книгой, расширяющей наши представления о природе, — и, можете не сомневаться, вы одобрите мой выбор».
   Несколько слов — в заключение.
   Ортодоксальный и близкий к ортодоксии еврейский мир относится к Талмуду как к священному и бесконечно мудрому тексту, который необходимо изучать всю жизнь. Что ж, пусть читатель судит сам. Чтобы дать ему такую возможность, я собрал в этой книгу сотни представительных фрагментов самого разного характера — с весьма сходным результатом. Я легко мог удвоить и утроить их число — ничто бы не изменилось.
   Ничего не поделаешь — весь огромный Талмуд именно таков. Пожалуй, даже немного обидно…
   Ярон Ядан

КРАТКОЕ, СЛИШКОМ КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

   Энергии, заложенной в слове «Талмуд», хватило бы на дюжину водородных бомб. Да и сама талмудическая тематика (не говоря уже о технике) обладает огромной взрывчатой силой, нередко используемой по назначению. Увы, большинство людей ничего не знает ни о талмудической взрывчатке, ни о ведущихся о ней спорах просто потому, что эти споры — почти исключительно внутриеврейское дело. Между тем, в духе эпохи, им неплохо бы выйти на белый свет и стать всеобщим достоянием.
   Из прекрасного предисловия, написанное автором «Запретного Талмуда», выдающимся талмудистом и (лишь затем) исследователем Талмуда Яроном Яданом, ясно следует, что его книга — все еще взгляд на Талмуд изнутри. Да и как может быть иначе, если автор знает Талмуд наизусть — примерно как его бесписьменные герои, палестинские и вавилонские мудрецы V века н. э.! Талмудическая эрудиция Ядана колоссальна, недаром еще в молодости ему пришлось (думаю, с тоской) отказаться от блестящей карьеры главы ешивы! Однако за все надо платить. В том числе за исключительную аутентичность, да и за многолетнюю борьбу внутри талмудического лагеря. Ядану, прожившему большую часть жизни среди ультраортодоксальных евреев, носящих (в израильскую жару) меховые шапки и черные лапсердаки, проклинающих внешний мир и разговаривающих между собой на идиш, гораздо естественнее воевать и спорить с ними, нежели изучать их со стороны. Ядан — просветитель, а не этнограф. Они ему не чужие.
   Только это обстоятельство (взгляд изнутри) и оправдывает самый факт написания моего предисловия (взгляд снаружи). Мои талмудические познания неизмеримо меньше авторских, а академические интересы лишь отчасти соприкасаются с Мышной и обоими Талмудами (Палестинским и Вавилонским). Однако мне представляется, что не только полезно, но просто необходимо сопоставить, а то и дружески противопоставить взгляду Ядана с пограничного «изнутри» альтернативный, пусть все еще еврейский взгляд «снаружи» — взгляд, ищущий иных пропорций и, во всяком случае, с исторической и социальной точки зрения куда более беспощадный.
   Талмуд — текст и процесс (об этой двойственности ниже) одновременно — вероятно, самое могущественное произведение в человеческой истории. Предназначенный исключительно для внутреннего пользования, он и не пытался завоевывать народы, царства и континенты. Зато его власть над иудейским миром во всей его пестроте стала со временем не только безграничной, но и, в сущности, магической. Талмуд не только управлял евреем, но и формировал его облик. Нынешний еврей — в полном смысле порождение Талмуда, а Талмуд соответственно — зеркало, в которое всем нам, евреям, полезно время от времени заглянуть. Лишь памятуя о талмудической аналогии, я могу расшифровать сегодня загадочные слова Ленина о (Толстом как) «зеркале русской революции», лишь с оглядкой на Талмуд становится понятной нетривиальная коммунистическая амбиция «строительства нового человека». В самом деле — революцию, осуществленную мудрецами Талмуда, именно перекройку пестрейшей человеческой массы, рассеянной по разным странам и говорящей на разных языках, по силовым линиям идеологического текста, да столь основательную, что в дальнейшем эта масса и не припоминала себя иной, не поддавалась ни внешнему, ни внутреннему давлению и, как отборное масло, не смешивалась ни с какой водой, вполне можно было затеять еще раз, в рамках новой передовой теории. Только вот — не получилось.
   Между тем в последнее столетие непобедимый Талмуд продемонстрировал еще одну свою превосходную сторону — он продолжает мощно воздействовать на секулярную еврейскую массу, не получившую никакого талмудического образования и утратившую связь с раввинистической традицией. Стоит помнить и о том, что секулярный сионизм считал своей главной политической задачей истребление в израильском народном сознании именно этой традиции, справедливо считавшейся антигосударственнической и галутной — ориентированной на жизнь в рассеянии. Однако довольно быстро выяснилось, что светское сионистское государство, созданное в 1948 году, было антиталмудическим лишь в своем поверхностном «слое», так что с годами талмудическое начало почти целиком подобрало его под себя (кое-кто уже предложил переименовать его в Талмудическую республику Израиль). Более того, вчистую забывшее талмудическую культуру, включая самое главное — древний раввинистический язык, американское еврейство сейчас так быстро ее возрождает, что уже через пару десятилетий большая часть американцев, оставшихся евреями, снова станут талмудистами — правда, большей частью умеренными.
   Итак, Талмуд — еврейское зеркало. Только чуть-чуть кривое. Это совсем просто. Чтобы осознать эту простоту, достаточно познакомиться с парой-тройкой талмудических трактатов. Любых трактатов, ибо все они, в сущности, об одном и том же. Годится и разнородная подборка дискуссий, выбранных Яданом, хотя, разумеется, неповторимый «аромат» талмудической невнятицы в ней отсутствует — ибо любой перевод Талмуда, даже переложение на нынешний стандартный иврит, позволяющее опереться на синтаксис оригинала, изрядно разочаровывает. Чем именно — станет ясно чуть позже. В любом случае, при чтении «Запретного Талмуда» немедленно бросаются в глаза и метафизический, все покрывающий догматизм оригинальной талмудической культуры, и ее гиперактивность, и ее неимоверная зацикленность на сексе, и ее мелочность, несомненно, заодно с обратной стороной — чуткостью и вниманием к деталям, и болезненное женоненавистничество, и удивительный замес ксенофобии на беспрерывной экспроприации чужих культур, и пренебрежение фактами, и уверенность в том, что если немного постараться — действительность, будь то бег небесных светил, человеческая биология или земная география, непременно выстроится по талмудической указке.
   Несколько столетий тотальной талмудизации — начиная с XVII века почти все евреи мужского пола уже в трехлетнем возрасте начинали проходить талмудическую возгонку, причем самые одаренные из них оставались в талмудической колбе до конца дней, прочие же осваивали какое-либо ремесло, но ни в коем случае не получали иного, неталмудического образования — привели к тому, что талмудические формулы жестко преломились в еврейских сознании и быте, иногда с точностью до наоборот — зато всегда в легко опознаваемых конструкциях.
   Поговорим, например, о сексе. Талмудическая одержимость сексом, помноженная на талмудическое же женоненавистничество, породила такие классические формулы, как «женский волос — мерзость», «взгляд мужчины не должен падать на женское лицо» или «не умножай бесед даже с собственной женой». Странновато, однако следует иметь в виду, что слово «мерзость» имеет в талмудическом контексте второе, по сути, центральное значение: «соблазн». Собственно, соблазн и есть мерзость, мерзость и есть соблазн. Неудивительно, что мужчины, воспитанные на талмудической диалектике, помешаны на сексе, а израильские публичные дома безбедно существуют за счет ортодоксальных праведников, беспрерывно искушаемых бесом. Эти же праведники отказываются от подавляющего большинства рабочих мест ввиду их мерзостной соблазнительности — то есть из-за присутствия там женщин, тем более женщин, не покрывающих голову, кисти рук и щиколотки ног. В наших ортодоксальных районах давно уже пытаются ввести правило, запрещающее женщинам идти по той же стороне улицы, что и мужчины (увы, оно постоянно проваливается по топологическим соображениям); в ездящих там автобусах мужчинам и женщинам уже не разрешается не только сидеть вместе, но и входить через одну дверь. Сексуальное напряжение в Израиле и в зарубежных центрах ортодоксии столь густо, что его можно резать ножом. Оборотной стороной этого напряжения становится возникновение (лучше сказать, появление, исчезновение в неподходящие времена и непременное возобновление) изуверских женских сект, вроде недавней, прозванной журналистами «сектой мамы-талибан», членши которой изрядно шокируют своей внешностью прохожих на улицах Иерусалима, Бейт-Шемеша и Бней-Брака, а своим поведением — солдат и полицейских, охраняющих общественные объекты. Еврейские сектантки полагают, что чем больше слоев одежды на женщине, тем она праведнее; они носят десять-пятнадцать одежек одна на другой, пять-шесть толстых покрывал на голове, обливаются потом, отказываются иметь при себе документы, содержащие фотографии, и тем более предъявлять их солдатам, ибо фотография — это тоже мерзость-соблазн, избивают кнутом собственных детей и читают псалмы ежедневно по двадцать часов подряд — как загипнотизированные, как одержимые. Только очень наивные люди считают, что эти менады живут в мире с ортодоксальным истеблишментом. Разумеется, нет. Как и следует ожидать, они отвергают признанные мужские авторитеты, не подчиняются главам общин, самостоятельно толкуют первоисточники и прямо на глазах у изумленной публики создают новую-старую традицию амазонок-фундаменталисток, своего рода феминисток от ортодоксии.
   Это далеко не все — за недостатком времени и пространства я лишь мазнул по сексуальной поверхности. Чуть более внимательное изучение предмета немедленно вскрывает совершенно неожиданные явления.
   Талмуд преисполнен страха перед женской сексуальностью. Талмудическая культура отражает еще не завершившийся разрыв с матриархатом — с удивительнейшими социальными последствиями. Женщина в Талмуде — ни в коем случае не пассивное существо. Наоборот, она — чересчур активное существо. В частности, она не сексуальный объект. Она — сексуальный субъект, который очень даже следовало бы превратить в объект, только никак не получается. 
Она не Ева, а Лилит. Отсюда неимоверная строгость запретов, связанных с отношениями между полами, — и ясное понимание того, что обеспечить pix исполнение невозможно, ни тогда, ни сейчас.
   Было бы время и место, я бы рассказал со всеми подробностями о том, что каждая дама, выходящая в Израиле замуж, должна изложить «талмудической специалистке» детали своего менструального цикла, принять довольно вредное лекарство, подгоняющее этот цикл к нужной дате, и пройти малоприятное ритуальное омовение с тем, чтобы подойти к брачной ночи в магическом состоянии ритуальной чистоты. Это было бы дико, если бы не касалось женщин, годами живших до брака со своими будущими мужьями. Но, с учетом всевозможных комедийных деталей, это все-таки только смешно.
   Или — о еде. Разумеется, в израильском социальном пространстве невозможно вообразить кулинарное единообразие. Восточноевропейские кулинарные традиции уживаются, вернее, ни в коем случае не уживаются, здесь с североафриканскими и среднеазиатскими — полнейшая кулинарная несовместимость. Я, к примеру, не смог бы и под угрозой расстрела проглотить тарелку супа в восточном ресторане. Однако не станет спешить с выводами — разнородность нередко ведет к единообразию. Почти все продаваемое в израильских магазинах, подаваемое в общественных учреждениях и предприятиях общепита продовольствие проходит сложные (и весьма дорогостоящие) магические процедуры, определенные Талмудом и его средневековыми интерпретаторами. Израиль полон кулинарной магии. Скажем, на предназначенное еврею вино не должен падать взгляд нееврея, тем более недопустимо, чтобы его нечистая рука осквернила священную бутылку своим прикосновением. Нееврея нельзя оставить наедине с еврейским сыром в процессе его приготовления; вдобавок, теория кошерного сыра столь сложна и противоречива, что ее изучают только в институтах по подготовке раввинов или на курсах магов-надзирателей — да и то, на курсах она излагается в упрощенном виде. Что там сыр — довольно одного только молока! Запрет на совершение в субботу всяческих работ делает принципиально невозможной работу молочной фермы — ведь корову надо доить ежедневно, и не один раз, невзирая ни на какую магию, но невозможность никогда не останавливала талмудическую культуру. Поэтому фермы работают — как работали они в талмудические времена. Талмуд без колебаний противоречит сама себе и изобретает комбинации, позволяющие ему отменять собственные запреты. Чем строже и неисполнимее запрет — тем естественнее и простительнее его нарушить. Поэтому на практике евреи хранят в ходе пасхальной недели в своих домах запретный хамец, одалживают деньги под проценты не только неевреям, но и друг другу, создают банки и успешно обходят субботние запреты. Главное — не соблюдение заповеди, а принцип, обязывающий ее соблюдать. Разумеется, нарушать заповеди следует по возможности в точном соответствии с талмудической логикой.
   Однако вернемся к еде. Талмуд устанавливает, что «нет на свете радости без вина и мяса». Следовательно, настоящий еврей не может быть ни трезвенником, ни вегетарианцем — ибо Талмуд предписал ему радоваться в определенные дни. Ввиду чрезвычайной важности обоих продуктов, с их производством, хранением и употреблением связаны невероятные сложности.
   Начнем с вина. Это воистину магический напиток. К сожалению, его ценность знакома не только евреям, но и прочим народам. Увы, все они (во всяком случае, так велено рассуждать) являются идолопоклонниками и используют вино (магический напиток) в культовых целях. Следовательно, любое вино, к которому в том или ином смысле причастны неевреи. следует признать частью языческого культа. Значит, евреям оно запрещено. Из-за идолопоклонства? Возможно. Однако тому кто возразит, что подавляющая часть нееврейского вина в культовых целях не используется, да и косвенная причастность нееврея к производству напитка едва ли превращает его в объект возлияний, немедленно ответят, что это вовсе не основная причина запрета. Куда важнее другое, чисто практическое обстоятельство: дозволение нееврейского вина легко может привести к совместному с неевреями винопитию, что, в свою очередь, нередко способствует установлению дружеских отношений. Ну а отсюда недалеко до самой страшной вещи на свете — сватовства к иноверцу. Поэтому в том, что касается вина, вводятся фантастические строгости — вплоть до запрета на взгляд…
   Закончим мясом. Талмуд признает, хотя и не слишком охотно, что самостоятельно, без какой бы то ни было опоры на Библию, даже вопреки библейской традиции ввел жуткий — монопольно жуткий — способ умерщвления кошерных животных и птиц. Чтобы мясо животного или птицы было пригодно к употреблению в пищу, им необходимо перерезать горло и дать умереть от потери крови. Все виды применяемой в наше время «анестезии», скажем, предварительное оглушение животного ударом по голове или электрическим разрядом, категорически запрещены талмудической логикой, так что кошерным животным, особенно крупным, не позавидуешь. С другой стороны, выходит, что свиньям, кроликам и другим животным, запрещенным к употреблению в пищу, сильно повезло. Рыбам тоже — их разрешается убивать как угодно. В некоторых европейских странах талмудический забой скота запрещен, в других иудейским общинам удается отстоять жуткую талмудическую традицию, апеллируя к принципу свободы совести. Несколько лет назад в США прогремел фильм, заснятый скрытой камерой на крупнейшем в стране комбинате по производству кошерного мяса. Миллионы людей пришли в ужас при виде коровы с перерезанным горлом, вздернутой за задние ноги, более получаса умиравшей в страшных мучениях. Ну а что Талмуд? Явно предвидя современную критику, он рассказывает, что древние телята дрались между собой за право быть зарезанными еврейским священником и принесенными в жертву в Иерусалимском Храме — так нравилась им эта талмудическая процедура. Отсюда следовало бы плавно перейти к истории, теории и практике кровавых жертвоприношений, пресекшихся с разрушением римлянами Иерусалима в 70 году н. э. и ставших к талмудическим временам древней историей, — но на это у меня не хватает духа. Тем более что о возобновлении этих жертвоприношений каждый религиозный еврей молится, самое меньшее, три раза в день.
   Межконфессиональные, межкультурные и межнациональные отношения в Талмуде — настоящий приключенческий роман. Прежде всего потому, что сам он — произведение еврейское максимум в той же степени, в какой «Война и мир» — сборник русских былин. Диалектический, еще вернее, формальный и состязательный характер Талмуда, его самозабвенная антибиблейская логика, не отделяющая факта от вымысла, но чрезвычайно жесткая в том, что касается препарирования вымышленных объектов, — однозначный культурный диагноз. Талмуд — ярчайшее эллинистическое произведение, впрочем, как и вся еврейская литература, начиная самое позднее с I века до н. э. Иосиф Флавий писал эллинистическую еврейскую историю, а Филон Александрийский — эллинистическую религиозную апологетику. Впрочем, эти авторы хотя бы дозрели до персонального, авторского творчества. Составители Мишны (позднее — составители Талмуда) наивно полагали, что, отказавшись от письменности и вдобавок от авторской техники в пользу техники коллективной, они смогут избежать греческих сетей. Какое там! Как все мыслящие люди того времени, они, сами того не сознавая, мыслили по-гречески, не непременно (хотя часто) в лингвистическом смысле слова — но уж наверняка в логическом и культурном. Ибо именно греки, породив искусство абстрактного рассуждения, а заодно с ним формальную математику, теорию доказательства, метафизику и, разумеется, немало всякого попутного вздора, научили им своих соседей. Все те, кто пытались, отныне и присно, тем более проживая в эллинизированном ближневосточном пространстве, рассуждать на эти темы, в интеллектуальном плане осознавали себя греками, либо сильно напоминали мольеровского Журдена, до поры до времени не знавшего, что он говорит прозой. Именно поэтому, кстати, еврейские теологические сочинения по сей день ведут полемику с Аристотелем. В любом случае, Талмуд не начал, а лишь продолжил рассуждать на еврейские темы по-гречески — и далеко не закончил. Всякий кто раскроет средневековые еврейские сочинения, Саадию Гаона, Йехуду а-Леви или Маймонида, немедленно столкнется с устаревшими на тысячу или полторы тысячи лет греческими метафизическими конструкциями, наивно использованными в качестве талмудического самооправдания. Пустое, даже смешное дело.
   Теперь самое время соотнестись с блестящей мыслью Ядана, верно сопоставившего Талмуд с христианским Новым Заветом. Ибо христианский Новый Завет — также бесспорный эллинистический екст, созданный на еврейском историческом и фольклорном материале. Мало того, у них сходная социальная судьба. Евангелия стали величайшим революционным прозрением в истории, самое меньшее — в истории литературы, а «Новый Завет иудаизма» — другим величайшим прозрением — только открыто реакционным.
   На самом деле — неудивительно. Ибо, говоря о Завете, мы, в сущности, имеем в виду Союз. Тривиальный союз, оборонительный и наступательный, между Богом и людьми, на древнееврейском языке просто брит. Обрезание, брит-мила — это союз, заключаемый посредством определенной операции. Ветхий Завет — это древний союз между Богом и Израилем. Новый Завет (а-брит а-хадаша) — новый союз, заключенный Христом или во времена Христа (пусть решают теологи). «Новый Завет» Талмуда — раввинистическая альтернатива нового союза, оказавшаяся столь же жизнеспособной.
   Только вот — общечеловеческий, универсальный Новый Завет, союз Бога и человечества, был (по крайней мере, в свое время) величайшим прогрессивным культурным актом. Смысл тезиса «нет ни эллина, ни иудея» ясен даже записному атеисту вроде меня. «Новый Завет» Талмуда, навсегда эффективно изолировавший евреев от окружающего мира и не оставивший им ни малейшей культурной альтернативы — отвергавшие его евреи довольно быстро растворялись в нееврейском пространстве и исчезали как отдельная сущность, — величайшее достижение реакции в истории. На мой взгляд, Талмуд должен активно и аутентично преподаваться в любом консервативном учебном заведении. Он — сильнейшее оружие реакции на свете.
   В чем же его сила? Попробую напоследок (рискуя нарваться на проклятия даже самых равнодушных талмудистов — ругать ругай, но секретов не раскрывай) объяснить, в чем состоит и как действует талмудическая магия. Секрет ее, как водится, прост. Но — хорош, да и изрядно опередил свое время.
   Представьте себе ребенка (еще лучше — себя ребенком), которого в весьма юном возрасте усаживают за парту с таким изрядным напутствием: «Сейчас ты начнешь осваивать технику, перекрывающую всю мудрость мира, старую и новую. Ты начнешь с самого начала и, если постараешься, можешь дойти до самого конца. Мало того, ты станешь соучастником, соавтором всей этой мудрости, станешь стороной в ведущихся в ее стенах спорах, внесешь в нее свою лепту и даже сумеешь, опять же, если постараешься, повлиять на нескончаемый ход ее развития. Ибо это не застывшая, а подвижная, динамичная мудрость, изменчивая, как мир, с которым она сосуществует и который она описывает. И это еще не все. Эта мудрость, еще вернее, эта техника, древнее мира и сильнее его, она влияет на его становление и, в конечном счете, его определяет, хотя это не всегда видно. Мир существует исключительно ради нее и кружится вокруг нее, как муха вокруг лампы (Земля в рамках этого учения не вращается вокруг Солнца, так что напрашивающееся сравнение недопустимо)».  Наутро ребенку предстоит столкнуться с совершенно непонятным текстом, который, безотносительно к языковым обстоятельствам, не может быть внятно прочитан — только проинтерпретирован. Содержание у него странное и бестолковое (какую часть мяса впитывают стенки сосуда, в котором его варили), а вот форма… Ребенку никогда не дают готовый ответ на поставленный вопрос, пусть даже с доказательством, как на уроке математики. Вместо этого он встревает, в буквальном смысле как равный, в разногласия древних мудрецов, пытавшихся найти ответ на этот самый вопрос, поочередно берет ту или иную сторону, пока в итоге не определяет свою лояльность — уже не талмудистам, а одному из средневековых или даже более поздних ученых, продолжавших терзать старинную тему с разных боков. Периодически выясняется, что вместо поднятого должен обсуждаться совсем другой вопрос; иногда следует принять, что тело мыши состоит из земли или что дважды два — пять, но это, оказывается, не так уж и страшно. В течение многих лет (Кафка прекрасно, хотя и чересчур пугливо описывал это в своих рассказах) он пробирается по бесконечным талмудическим лабиринтам, пока не оказывается, что в их нескончаемости есть огромное преимущество: оно позволяет каждому лояльному талмудисту выстроить свой собственный талмудический мир, сочинить новый бессмертный трактат, устраняющий некоторые старинные трудности и парадоксы и порождающий массу новых. На этой стадии выясняется, что ему подвластно все на свете; самое меньшее, он обретает право отвечать на любые предметные вопросы, разрешать любые споры, судить, награждать и наказывать, определять истинный смысл новых явлений (например, невесомости, искусственного оплодотворения или бозона Хиггса) и, что еще интереснее, лишать их всякого смысла. Я лично знаком с вызывающим всеобщее преклонение бородатым мудрецом, расходящимся во мнениях о длине дозволенных еврею бакенбард со всеми классиками последних полутора тысяч лет. Воистину великий и счастливый человек — вдобавок все еще на свободе! Ну, а другой общепризнанный авторитет вслух полагает, что некоторые сексуальные запреты могут быть смягчены в духе постановлений пятисотлетней давности, когда об изобретенных в последние три столетия строгостях еще и не слышали. Все установления этих господ обязывают небесную канцелярию, так что они озарены настоящим божественным светом.
   Знакомо, не правда ли? Многоуровневый аутотренинг, делающий человека непобедимым — во всяком случае, в собственных глазах, — сегодня этим никого не удивишь. Даже на любительском уровне такого рода ощущения без труда порождаются ролевыми упражнениями и просто компьютерными играми, но где было все это в V веке н. э.? Только в Вавилонии.
   Попробуйте отвлечь от столь увлекательных игр народ, игравший в них полтора тысячелетия! Думаю, лучше не пробовать, но оптимист Ядан считает иначе.
   Александр Этерман

1 НЕЕВРЕЙ, ИЗУЧАЮЩИЙ ТОРУ, ПОДЛЕЖИТ КАЗНИ

   Еврейские мудрецы объявили неевреев, изучающих Тору, преступниками, подлежащими смертной казни.
   Рабби Йоханан сказал: «Нееврей, изучающий Тору, подлежит смерти, как сказано [в самой Торе]: «Тору завещал нам Моисей, наследие общины Яакова» (Второзаконие 33,4)». То есть: завещал нам, евреям, но не им, гоям.
   Мудрецы Талмуда спросили: если неевреям действительно запрещено изучать Тору, отчего этот запрет не вошел в число [семи] заповедей, которые обязаны исполнять потомки Ноя (то есть неевреи)?
   Им ответили: Тора — исключительное духовное владение евреев, и всякий нееврей, изучающий ее, совершает кражу. Между тем запрет воровать входит в число заповедей потомков Ноя.
   Еще один ответ: слово «наследие» (мораша — из приведенной выше библейской цитаты) следует читать как меураса — «обрученная», то есть женщина, вышедшая замуж, но еще не введенная в дом мужа. Иными словами, Тора обручена с общиной Яакова (еврейским народом) как женщина, обрученная с мужчиной. В таком случае нееврей, изучающий Тору, осуждается на смерть (на побиение камнями) как человек, совершивший половой акт с замужней женщиной. Между тем запрет на прелюбодеяние с замужней женщиной входит в число заповедей потомков Ноя.
   Ученики возразили: мудрец по имени рабби Меир утверждал, что даже нееврей, изучающий Тору, стоит неуча-первосвященника! Следовательно, по крайней мере по мнению рабби Меира, закон не запрещает неевреям изучать Тору!
   Им ответили: рабби Меир разрешал неевреям изучать только вопросы, связанные с семью заповедями потомков Ноя (то есть имеющие отношения к их собственной жизни). Однако даже по мнению рабби Меира, нееврей, изучающий все остальные части еврейского учения, заслуживает смертной казни[8].
   Вавилонский Талмуд, трактат Сангедрин 58б

2 ЗАКОНЫ ПРИРОДЫ ИЗМЕНИЛИСЬ СО ВРЕМЕН ТАЛМУДА

   Вавилонский Талмуд делает многочисленные естественнонаучные утверждения и дает медицинские советы, столетия назад отвергнутые еврейской практикой. Поскольку классический иудаизм относится к словам Талмуда как к абсолютной истине (на соответствующем жаргоне — как к словам «живого Бога»), необходимо было адекватно объяснить то прискорбное обстоятельство, что еврейская религиозная практика отвергла талмудические утверждения и рецепты.
   Это объяснение дали жившие во Франции в XII веке авторитетные мудрецы, коллективно названные Баалей а-Тосафот[9] («авторами дополнений»).
   Вот о чем шла речь.
   В Талмуде (Моэд Катан 11а) настоятельно рекомендуется есть подгнившую рыбу как очень полезную для здоровья. Французские мудрецы заметили на эту тему: «Известно, что в наше время есть подгнившую рыбу вредно и опасно для здоровья. Каким же образом этот [ошибочный] рецепт попал в Талмуд — ведь утверждения Талмуда непогрешимы? [Дело в том, что в свое время он был верным, но затем] законы природы изменились!»
   Вот еще один пример медицинского рецепта мудрецов Талмуда, признанного средневековым мудрецом неподходящим для нашего времени оттого, что «законы природы изменились»!
   В Талмуде (Берахот 40а) сказано: «Тот, кто съел любую еду без соли или выпил любой напиток неразбавленным (без воды) в дневное время — должен опасаться дурного запаха изо рта, в ночное время — должен опасаться дифтерии».
   Еврейский классик XVII века Авраам Гомбинер[10], автор комментария к Шульхан-Аруху Маген Авраам, утверждал (Орех Хаим 179,6), что в новое время не следует опасаться этих печальных, установленных мудрецами Талмуда последствий: в наше время законы природы изменились!

3 КАК ОБЕЗЬЯНЫ ПРОИЗОШЛИ ОТ ЛЮДЕЙ

   Мудрецы Мишны[11] учили, что люди, принадлежавшие к поколению «столпотворения» и пытавшиеся, как рассказывается в Библии (Бытие 11,1–9), построить в Вавилоне башню, вершиной достающую до небес, не имеют удела в «будущем мире» (то есть места в раю).
   Мудрецы Талмуда задались вопросом: в чем именно заключался грех этих людей?
   Мудрецы, принадлежавшие к вавилонской школе рава Шилы, ответили: они хотели подняться на небо и разбить его мечами и ломами, чтобы дождь шел постоянно.
   Мудрецы «Запада» (то есть Палестины) подняли этот ответ на смех: если бы эти люди намеревались добраться до небес, они строили бы башню не в вавилонской низине, а в горах!
   По мнению «западных» мудрецов, поколение «столпотворения» делилось на три группы, каждая из которых согрешила и была наказана по-своему — соответственно греху.
Ярон Ядан.  ЗАПРЕТНЫЙ ТАЛМУД (1)
   Первая группа намеревалась поселиться на небесах[12]. Она была наказана рассеянием по всей земле.
   Вторая группа намеревалась заняться идолопоклонством. Она была наказана смешением языков, в результате которого принадлежащие к ней люди перестали понимать друг друга.
   Третья группа намеревалась объявить войну Богу. Ее члены были превращены в обезьян, не имеющих тела духов, демонов, похожих на людей, и демонов, подобных крылатым людям.
   Вавилонский Талмуд, трактат Сангедрин 109б

4 ЗАПРЕЩЕНО ПЕРЕВОДИТЬ СТИХИ БИБЛИИ, ПОРОЧАЩИЕ БИБЛЕЙСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

   Во времена мудрецов Мишны и Талмуда для большей части евреев Палестины и Вавилонии родным языком был арамейский; языка Библии они не понимали. Поэтому в ходе чтения Торы в синагоге был принят такой порядок: вначале читался библейский стих в оригинале, а затем — его перевод на арамейский язык, понятный публике.
   Мудрецы Мишны установили, что библейские пассажи, порочащие национальных героев, не следует переводить на общедоступный язык, чтобы не унизить этих героев в глазах публики. Так, например, было установлено, что не следует переводить следующий стих, порочащий Реувена, сына Яакова (Исраэля-Израиля): «И было, во время пребывания Исраэля в той стране, пошел Реувен и спал с Билгою, наложницей отца своего. И услышал Исраэль» (Бытие 35,22).
   Однажды мудрец по имени рабби Ханина, сын раббана Гамлиэля, посетил синагогу в селении Кабуль (на севере Палестины). Когда в синагоге прочли в оригинале вышеупомянутый стих, приписывающий Реувену прелюбодеяние с женой отца, и переводчик начал переводить его на арамейский, рав Ханина прервал его и приказал немедленно перейти к следующему стиху. Местные мудрецы похвалили поступок рабби Ханины.   Мудрецы установили также, что не следует переводить историю с «золотым тельцом», изготовленным израильтянами после того, как Моисей (Моше) поднялся на гору и задержался там дольше ожидаемого: «И сказал Моше Аарону: что сделал тебе этот народ, что навел ты на него великий грех?.. И я сказал им: у кого есть золото, снимите с себя. И дали мне, и я бросил его в огонь, и вышел этот телец. И увидел Моше народ, что он развращен» (Исход 32,21–25). Мудрецы опасались, что у публики создастся впечатление, что таким образом действительно можно изготовить «золотого тельца» и, следовательно, у идолов есть божественная сила. Поэтому они решили «замалчивать» эту историю.
   Кроме того, мудрецы установили, что библейский рассказ о том, как Амнон, сын царя Давида, изнасиловал свою сестру Тамар, не должен не только переводиться на арамейский язык, но и читаться в синагогах в оригинале.
   Их спросили: как это может быть? Ведь мудрецы Мишны учили, что разрешается не только читать историю Амнона и Тамар в оригинале, но и переводить ее на арамейский язык!
   Им ответили: те места, где Амнон назван сыном Давида, запрещается как читать в оригинале, так и переводить, чтобы не опорочить честь Давида. Однако те места, где Амнон упомянут без указания на свое происхождение от Давида, разрешено и читать, и переводить; в таком случае честь Давида не пострадает, ибо публика не узнает, что сын Давида изнасиловал свою сестру.
   Вавилонский Талмуд, трактат Мегила 25б

5 РАЗМЕРЫ НЕБЕСНОГО КУПОЛА, ЕГО ТОЛЩИНА; СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ОТНИМАЕТ У СОЛНЦА ПУТЬ ОТ УТРЕННЕЙ ЗАРИ ДО ПОЯВЛЕНИЯ ЗВЕЗД

   Мудрецы Талмуда считали, что Земля является плоской и покрыта небесным куполом; вместе Земля и купол представляют собой нечто вроде перевернутой толстой чашки, поставленной на тарелку.
   По их мнению, дневное движение солнца осуществляется следующим образом: ночью солнце пребывает вне пределов небесного купола; утром оно входит в него на востоке и затем освещает землю в течение дня, проходя под куполом с востока на запад; в конце дня оно снова пересекает стенку небесного купола, выходя наружу. Тогда наступает ночь, в ходе которой солнце возвращается с запада на восток, оставаясь вне небесного купола. Наутро оно снова входит в него — и начинается новый день.
   Исходя из этого, мудрецы разделили день на три части.
   Первая — это промежуток времени, в течение которого солнце пересекает восточную стенку небесного купола. Он заканчивается в момент, когда солнце выходит из стенки и попадает во внутреннее пространство под куполом. На языке мудрецов это время между зарей и восходом солнца.
   Вторая часть дня — это промежуток времени, в течение которого солнце непосредственно освещает землю, иными словами — время между восходом и заходом солнца.
   Третья часть дня — это промежуток времени, в течение которого солнце пересекает западную стенку купола, покинув пространство под ним, то есть время от захода солнца до выхода звезд.
   Мудрец по имени рабби Йоханан измерил все три части дня и получил следующие результаты: от зари до восхода солнца — полтора часа, от восхода до заката — девять часов, от заката до выхода звезд — полтора часа. Во всех случаях речь идет об условных часах, абсолютная продолжительность которых зависит от времени года: «часом» мудрецы называли одну двенадцатую часть светового дня.
   Мудрецы спросили: откуда известно, что промежуток времени между зарей и восходом солнца составляет полтора часа?
   Им ответили: из библейского пассажа о бегстве Лота из Содома. Лот вышел из Содома на заре, а к восходу солнца добрался до места, именуемого Цоар: «Когда взошла заря, ангелы поторопили Лота… Солнце взошло над землей, и Лот прибыл в Цоар» (Бытие 19,15–23). Один из мудрецов, рабби Ханина, сказал, что знает эти места; расстояние от Содома до Цоара эквивалентно полуторачасовому пешему переходу[13]. Следовательно, промежуток времени между зарей и восходом составляет полтора часа.
   Один из мудрецов Талмуда, Рава, измерил диаметр небесного купола и толщину его стенок. По его мнению, расстояние от восточного края купола до его западного края составляет двадцать четыре тысячи километров, а толщина стенок купола — четыре тысячи километров.
   Эти данные имеют два источника. Длину диаметра Рава узнал от своего учителя, а толщину стенок вычислил сам. Вот его рассуждение: солнце от восхода до заката движется в течение девяти часов, а от зари (то есть от момента, когда оно входит в стенку небесного купола) до восхода (когда оно выходит из стенки купола во внутри-купольное пространство) — в течение полутора часов, следовательно, толщина стенки относится к диаметру купола как один к шести. Стало быть, если периметр составляет двадцать четыре тысячи километров, толщина стенки равна четырем тысячам километров.
   Ученики спросили: один из древних мудрецов[14], рабби Йехуда, сказал, что отношение толщины стенок небесного купола к его периметру составляет не один к шести, как утверждает рабби Йоханан, а один к десяти. Рабби Йехуда указал также, что промежуток времени между зарей и восходом составляет не полтора часа, а час и двенадцать минут.
   Им ответили: поскольку мнение древнего мудреца, рабби Йехуды, противоречит мнению мудрецов Талмуда, последнее (заведомо более слабое — ибо более позднее) отбрасывается.
   Ученики продолжили: рабби Ханина, хорошо знавший район между Содомом и Цоаром, установил, что для того, чтобы пройти и одного города в другой, требуются полтора часа. Между тем, по мнению древнего мудреца рабби Иехуды, Лот прошел его за час и двенадцать минут. Как такое может быть?
   Им ответили: Лот шел из Содома в Цоар быстрым шагом, ибо в Торе сказано, что ангелы его «поторопили».
   Ученики продолжили свои расспросы о теории Равы, утверждавшего, что диаметр небесного купола равен двадцати четырем тысячам километров, пытаясь ее опровергнуть. Они сказали: древние мудрецы установили, что диаметр Египта равен тысяче шестистам километрам, диаметр страны Куш (Эфиопии) — девяноста шести тысячам километров, а диаметр всей плоской земли — пяти миллионам шестистам шестидесяти тысячам километров. Как примирить это утверждение со словами Равы?
   Им ответили: теория Равы отбрасывается, ибо она противоречит мнению древних мудрецов.
   Ученики продолжили задавать сходные вопросы. Древние мудрецы утверждали, что вся земля умещается под одной звездой. Доказательством является то обстоятельство, что в какую бы сторону мы ни направились, звезда над нашей головой остается неподвижной. Стало быть, если мы примем, что суша, без моря, имеет диаметр не менее четырех тысяч километров, то, поскольку на небе много более шести звезд, поневоле придется признать, что истинный размер суши гораздо более двадцати четырех тысяч километров, указанных Равой.
   Им ответили: мнение Равы и без этого аргумента не может противостоять мнению древних мудрецов.
   Ученики продолжили: древние мудрецы установили, что солнце находится над обитаемой областью суши в течение одного лишь часа из двенадцати, составляющих световой день. Доказательством тому служит то обстоятельство, что солнце находится над головой у всех людей в полдень в течение всего одного часа[15].
   Из этого следует, что, помимо обитаемой суши, существуют еще моря и пустыни, и их размер превышает в одиннадцать раз размер обитаемой суши. В таком случае диаметр земли (и соответственно опирающегося на нее небесного купола) наверняка намного больше двадцати четырех тысяч километров. Им ответили: мнение Равы так или иначе отбрасывается как противоречащее мнению древних мудрецов.
   Древние мудрецы неоднократно высказывались по этому вопросу. Например, один из них, рабби Йоханан бен Заккай, сказал, что тол щина стенок небесного купола составляет семь миллионов триста десять тысяч километров. Иначе говоря, чтобы пройти сквозь стенку купола, человеку потребовалось бы пятьсот лет.
   Им ответили: мнение Равы так или иначе отбрасывается перед мнением рабби Йоханана бен Заккая.
   Вавилонский Талмуд, трактат Песахим 93б-94б  https://royallib.com/read/yadan_yaron/zapretniy_talmud.html#...

Картина дня

наверх