На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Свежие комментарии

  • Давид Смолянский
    Что значит как справляются!? :) С помощью рук! :) Есть и др. способы, как без рук, так и без женщин! :) Рекомендации ...Секс и мастурбаци...
  • Давид Смолянский
    Я не специалист и не автор статьи, а лишь скопировал её.Древнегреческие вазы
  • кира божевольная
    всем доброго дня! не могли бы вы помочь с расшифровкой символов и мотивов на этой вазе?Древнегреческие вазы

Ми­ха­эль ДОРФ­МАН. Что такое консерватизм

4 апреля 2012

Что такое консерватизм

Ми­ха­эль ДОРФ­МАН

За всеми идео­ло­ги­че­ски­ми изыс­ка­ми глав­ное в кон­сер­ва­тиз­ме – это ре­ак­ция на де­мо­кра­ти­че­ские из­ме­не­ния, на улуч­ше­ние об­ще­ствен­ных усло­вий жизни и труда людей. Все, что мы имеем – вось­ми­ча­со­вой ра­бо­чий день, пя­ти­днев­ная ра­бо­чая неде­ля, еже­год­ный от­пуск, боль­нич­ные и пен­си­он­ные вы­пла­ты, за­щи­та по­тре­би­те­ля и охра­на среды оби­та­ния, – до­стиг­ну­то в борь­бе с кон­сер­ва­тив­ной ре­ак­ци­ей.

Те­перь, когда борь­ба вновь вы­плес­ки­ва­ет­ся на наши улицы, пора по­нять, что такое кон­сер­ва­тизм.

«Я крайне обес­по­ко­ен сбро­дом, ок­ку­пи­ро­вав­шим Уо­лл-стрит и дру­гие го­ро­да по всей стране», – за­явил глава рес­пуб­ли­кан­ско­го се­нат­ско­го мень­шин­ства, тол­кач ин­те­ре­сов Уо­лл-стри­та Эрик Кан­тор. «Я счи­таю это опас­ной клас­со­вой вой­ной», – при­знал­ся своей ауди­то­рии во Фло­ри­де ве­ро­ят­ный кан­ди­дат на пре­зи­дент­ских вы­бо­рах от Рес­пуб­ли­кан­ской пар­тии Митт Ромни.

Кан­ди­дат на пре­зи­дент­ских вы­бо­рах от Рес­пуб­ли­кан­ской пар­тии Митт Ромни на­звал "ок­ку­па­цию Уо­лл-стрит" "опас­ной клас­со­вой вой­ной"

Кон­сер­ва­тизм снял маску. За­кон­чи­лось «утро над Аме­ри­кой» вре­мён Ро­наль­да Рей­га­на и Мар­га­рет Тэт­чер. Ушли в про­шлое изыс­ки кон­сер­ва­тив­ных по­лит­тех­но­ло­гов былых вре­мён, вроде рей­га­нов­ско­го «сол­неч­но­го кон­сер­ва­тиз­ма», «ты­ся­чи свет­лых точек» 1980-х или «бла­го­тво­ри­тель­но­го кон­сер­ва­тиз­ма» 1990-х. Кон­сер­ва­тизм снова за­го­во­рил своим го­ло­сом, и это голос ре­ак­ции. Снова до­ста­ют из схро­нов тём­ные пу­га­чи «клас­со­вой войны».

«Клас­со­вая война» – тоже изоб­ре­те­ние аме­ри­кан­ских по­лит­тех­но­ло­гов. Так тен­ден­ци­оз­но пе­ре­ве­ли «клас­со­вую борь­бу» из «Ка­пи­та­ла» Карла Марк­са. Это из той же обой­мы, что и «хо­лод­ная война», «война с нар­ко­ти­ка­ми» или гро­зя­щая по­гло­тить остат­ки аме­ри­кан­ской де­мо­кра­тии «гло­баль­ная война с тер­ро­ром». Впро­чем, ли­бе­ра­лы тоже не гну­ша­ют­ся «клас­со­вой вой­ной». «Да, я воин, – де­ма­го­ги­че­ски за­явил пре­зи­дент Барак Обама, – если счи­тать мою борь­бу за со­хра­не­ние по­со­бий по без­ра­бо­ти­це клас­со­вой вой­ной».

Пра­вые чётко знают одну вещь

Зна­ме­ни­тая ме­та­фо­ра Исайи Бер­ли­на «Лиса знает мно­же­ство вещей. Ёж знает одну вещь, но знает её хо­ро­шо». В мо­ло­до­сти я эми­гри­ро­вал из «ле­во­го» СССР, и счи­тал, что моё есте­ствен­ное место спра­ва. У пра­вых всё было вроде бы пра­виль­но, толь­ко от­кро­вен­но скуч­но. Пра­вые не знали мно­гих вещей, но чётко знали одну вещь – кто их враг, про­тив кого они будут дру­жить. Через это опре­де­ля­ли и себя. У левых ки­пе­ли споры, бур­ли­ло мно­же­ство идей. У пра­вых спо­ри­ли лишь об одном, у кого пра­вей толь­ко стен­ка. Ещё до того, как я узнал вы­ска­зы­ва­ние из­вест­но­го тео­ре­ти­ка кон­сер­ва­тиз­ма Ви­лья­ма Бакли «Кон­сер­ва­тизм – это новый ра­ди­ка­лизм», я понял право­ту Го­вар­да Фаста о том, что в 20 лет хо­ро­шо быть ра­ди­ка­лом, но в 30-40 – это уже сви­де­тель­ству­ет о се­рьёз­ном де­фек­те в спо­соб­но­сти учить­ся. Го­вард Фаст, с ко­то­рым мне по­счаст­ли­ви­лось встре­чать­ся, имел ввиду дог­ма­ти­че­ский со­вет­ский ком­му­низм, од­на­ко его на­блю­де­ние верно для лю­бо­го кон­сер­ва­тиз­ма –– ре­ли­ги­оз­но­го, на­ци­о­наль­но­го, со­ци­аль­но­го, эко­но­ми­че­ско­го.

«Я крайне обес­по­ко­ен сбро­дом, ок­ку­пи­ро­вав­шим Уо­лл-стрит и дру­гие го­ро­да по всей стране», – за­явил глава рес­пуб­ли­кан­ско­го се­нат­ско­го мень­шин­ства, тол­кач ин­те­ре­сов Уо­лл-стри­та Эрик Кан­тор

Де­ся­ти­ле­тия сол­неч­ных кар­ти­нок, про­ник­но­вен­ные речи Рей­га­на или по­пу­лист­ские спек­так­ли «Чай­ной пар­тии» так увлек­ли народ, что стал за­бы­вать­ся ис­тин­ный смысл кон­сер­ва­тиз­ма. Кон­сер­ва­тизм – это ре­ак­ция на де­мо­кра­ти­че­ские про­цес­сы снизу, на на­род­ные дви­же­ния (вроде «За­хва­ти Уо­лл-стрит»), из­ме­ня­ю­щие об­ще­ствен­ную си­сте­му, пе­ре­рас­пре­де­ля­ю­щие власть и ре­сур­сы от тех, у кого слиш­ком много, к тем, у кого не так уж много. И чем силь­ней ста­но­вит­ся в мире про­тест про­тив гос­под­ству­ю­щих элит, тем боль­ше ре­ак­ция воз­вра­ща­ет­ся к сво­е­му ис­тин­но­му виду. По­ни­ма­ние кон­сер­ва­тиз­ма даёт нам и по­ни­ма­ние того, по­че­му и как ре­а­ги­ру­ют власт­ву­ю­щие элиты на дви­же­ние про­те­ста в Рос­сии, Араб­скую веснуев­ро­пей­ских ин­диг­на­тов  или «За­хва­ти Уо­лл-стрит».

Дви­га­те­ли со­вре­мен­ной ис­то­рии

Новая ис­то­рия че­ло­ве­че­ства от­ме­че­на тем, что на­хо­див­ши­е­ся в под­чи­не­нии люди вы­сту­па­ли про­тив вла­сти своих на­чаль­ни­ков. Люди объ­еди­ня­лись для до­сти­же­ния раз­лич­ных целей: зе­мель­ной ре­фор­мы, от­ме­ны ра­бо­вла­де­ния и кре­пост­но­го права, для борь­бы за со­ци­а­лизм и осво­бож­де­ние жен­щин… Люди вы­дви­га­ли раз­лич­ные ло­зун­ги – сво­бо­да, ра­вен­ство, де­мо­кра­тия, ре­во­лю­ция. Прак­ти­че­ски, во всех слу­ча­ях, на­чаль­ни­ки со­про­тив­ля­лись им. Марш и де­марш де­мо­кра­тии яв­ля­ет­ся одним из ос­нов­ных дви­га­те­лей со­вре­мен­ной по­ли­ти­че­ской ис­то­рии.

Дру­гой дви­га­тель ис­то­рии – идеи, дви­же­ния и ло­зун­ги того, что при­ня­то на­зы­вать кон­сер­ва­тиз­мом. По­ли­ти­че­ский тео­ре­тик Кори Робин, опре­де­ля­ет кон­сер­ва­тизм, как «ощу­ще­ния тех, кто об­ла­да­ет вла­стью и гос­под­ством, их раз­мыш­ле­ния и раз­ра­бот­ка тео­рии вла­сти, по­пыт­ки устра­нить угро­зу сво­е­му гос­под­ству и по­пыт­ки отыг­рать­ся, отобрать власть об­рат­но». Книги Кори Ро­би­на «Ре­ак­ци­он­ное со­зна­ние: Аме­ри­кан­ский кон­сер­ва­тизм от Эд­мун­да Берке до Сары Пей­лин» и «Страх: Ис­то­рия по­ли­ти­че­ских идей» – цен­ные тео­ре­ти­че­ские ра­бо­ты, по­мо­га­ю­щие по­нять при­ро­ду со­вре­мен­но­го кон­сер­ва­тиз­ма.

Участ­ни­ца акции "Ок­ку­пи­руй Уо­лл-стрит" стоит с флаж­ком, на ко­то­ром на­пи­са­но: "По­кон­чи с вой­ной сей­час"

Несмот­ря на весь­ма ре­аль­ные раз­ли­чия между собой, ра­бо­чие на фаб­ри­ке, чи­нов­ни­ки в офисе, кре­стьяне в по­ме­щи­чьей усадь­бе, рабы на план­та­ции, даже жёны в браке, имеют то общее, что они вы­нуж­де­ны жить, ра­бо­тать в усло­ви­ях нерав­но­пра­вия. Все они под­чи­ня­ют­ся и вы­пол­ня­ют тре­бо­ва­ния своих ру­ко­во­ди­те­лей и ма­сте­ров, мужей и гос­под. Порой здесь вроде бы при­сут­ству­ет сво­бод­ный кон­тракт – ра­бо­чее со­гла­ше­ние с ра­бо­то­да­те­ля­ми, жён с му­жья­ми, но и в слу­чае кон­трак­тов редко все рас­пи­са­но по пунк­там. Ни­ка­кой до­го­вор не в со­сто­я­нии учесть все бо­ле­вые точки, еже­днев­ные обиды и по­сто­ян­ное угне­те­ние на ра­бо­те или браке. На всём про­тя­же­нии за­пад­ной ис­то­рии, сво­бо­да кон­трак­та, по сути, слу­жи­ла ин­стру­мен­том непред­ви­ден­ных при­нуж­де­ний и огра­ни­че­ний. Ра­бо­чие и брач­ные кон­трак­ты неиз­мен­но тол­ко­ва­лись су­да­ми так, чтобы под­дер­жать непи­са­ные пра­ви­ла, уве­ко­ве­чи­ва­ю­щие под­чи­нён­ное по­ло­же­ние. Жёны и ра­бо­чие мол­ча­ли­во со­гла­ша­лись, часто даже не зная о том, что бы­ва­ет иначе.

На­при­мер, до 1980 года почти в любом штате США су­ще­ство­ва­ло за­кон­ное право мужа из­на­си­ло­вать свою жену. По­доб­ные обы­чаи су­ще­ство­ва­ли и порой до сих пор су­ще­ству­ют по­всю­ду. Од­на­ко в от­ли­чие от до­мо­строя, шарии или га­ла­хи, бри­тан­ское право по­за­бо­ти­лось под­ве­сти юри­ди­че­ское «обос­но­ва­ние» из­на­си­ло­ва­ния. В трак­та­те 1736 года бри­тан­ский за­кон­ник Метью Хейл опре­де­ля­ет, что когда жен­щи­на вы­хо­дит замуж, она неяв­но со­гла­ша­ет­ся «от­дать себя в этом виде [сек­су­аль­но] мужу». Мол­ча­ли­вое со­гла­сие жен­щи­на уже не может от­ме­нить в те­че­ние всего срока их брач­но­го союза. Од­на­ж­ды ска­зав «да», жен­щи­на уже ни­ко­гда не может ска­зать «нет». Ещё со­всем недав­но, в 1957 году, в нор­ма­тив­ных пра­во­вых до­ку­мен­тах в США можно найти, что «муж­чи­на не со­вер­ша­ет из­на­си­ло­ва­ния, если со­вер­шил по­ло­вой акт со своей за­кон­ной женой, даже если он де­ла­ет это с по­мо­щью силы и про­тив её воли». Фе­ми­нист­ки пы­та­лись фик­си­ро­вать в брач­ном до­го­во­ре тре­бо­ва­ния со­гла­сия жен­щи­ны на за­ня­тие сек­сом. Од­на­ко судьи были свя­за­ны общим по­ни­ма­ни­ем того, что необ­хо­ди­мо иг­но­ри­ро­вать или обой­ти по­доб­ные пунк­ты. Неяв­ное со­гла­сие на про­из­вол яв­ля­лось неотъ­ем­ле­мой ча­стью кон­трак­та, ко­то­рый ни одна из сто­рон не может из­ме­нить. Жен­щи­ны были об­ре­че­ны на сек­су­аль­ное раб­ство у своих мужей. Ана­ло­гич­ная си­ту­а­ция нерав­но­пра­вия скла­ды­ва­ет­ся и на ра­бо­чем месте.

Кро­ва­вые вос­кре­се­нья неиз­беж­ны?

Утром в вос­кре­се­нье, де­вя­то­го ян­ва­ря 1905 года в Санкт-Пе­тер­бур­ге вышло ше­ствие ба­сто­вав­ших ра­бо­чих во главе со свя­щен­ни­ком Ге­ор­ги­ем Га­по­ном. Люди с им­пе­ра­тор­ски­ми фла­га­ми, ико­на­ми и хо­руг­вя­ми на­прав­ля­лись к Зим­не­му двор­цу в по­пыт­ке на­ла­дить диа­лог с вла­стью. Несколь­ко чи­нов­ни­ков цар­ских спец­служб под­дер­жи­ва­ли ше­ствие. Тре­бо­ва­ния ра­бо­чих были ми­ни­маль­ны­ми и ло­яль­ны­ми. Од­на­ко власть при­ка­за­ла от­крыть огонь по на­ро­ду. «Кро­ва­вое вос­кре­се­нье» во мно­гом на­пра­ви­ло со­бы­тия рус­ской ре­во­лю­ции 1905 года и при­бли­зи­ло ве­ли­кую рус­скую ре­во­лю­цию 1917-го.

Тео­ре­тик кон­сер­ва­тиз­ма Ви­льям Бакли при­шёл к мысли, что «кон­сер­ва­тизм – это новый ра­ди­ка­лизм»

Ра­бо­чих нетруд­но было вы­слу­шать, а их тре­бо­ва­ния ча­стич­но удо­вле­тво­рить, и сни­зить ре­во­лю­ци­он­ный накал в сто­ли­це. Кон­сер­ва­тив­ных де­я­те­лей им­пе­рии не пу­га­ли тре­бо­ва­ния ра­бо­чих. Их воз­му­тил сам факт, что ра­бо­чие по­сме­ли выйти с тре­бо­ва­ни­я­ми, пе­ре­ста­ли быть слу­га­ми и про­си­те­ля­ми и сами за­хо­те­ли стать сто­ро­ной в кон­трак­те, по­сме­ли дей­ство­вать от соб­ствен­но­го имени. И это утвер­жде­ние са­мо­сто­я­тель­но­сти быв­ших субъ­ек­тов под­чи­не­ния пу­га­ет на­чаль­ни­ков боль­ше, чем необ­хо­ди­мость ре­форм. Кон­сер­ва­тив­ная ре­ак­ция при­ве­ла к краху Рос­сий­ской им­пе­рии. Уроки за­бы­тые, а, может быть, и не усво­ен­ные кон­сер­ва­то­ра­ми раз­но­го вида и рода: «Они ни­че­го не за­бы­ли и ни­че­му не на­учи­лись».

Ис­то­рия аме­ри­кан­ско­го ра­бо­че­го дви­же­ния тоже полна по­доб­ных ис­то­рий. Среди до­ку­мен­тов аме­ри­кан­ско­го ра­бо­че­го дви­же­ния – бес­чис­лен­ное ко­ли­че­ство жалоб и пре­тен­зий на­чаль­ни­ков и го­су­дар­ствен­ных долж­ност­ных лиц на то, что проф­со­ю­зы яв­ля­ют­ся неза­ви­си­мы­ми и ор­га­ни­зу­ют­ся сами собой. Эта са­мо­ор­га­ни­за­ция пу­га­ла на­чаль­ство, что все­рьёз опа­са­лось, что ра­бо­то­да­те­ли и го­су­дар­ство ока­жут­ся лиш­ни­ми.

Во время волны ста­чек 1877 года ба­сту­ю­щие ра­бо­чие же­лез­ной до­ро­ги в Сент-Лу­и­се сами на­ла­ди­ли дви­же­ние по­ез­дов. Вла­сти опа­са­лись, что об­ще­ствен­ность может ре­шить, что ра­бо­чие сами спо­соб­ны управ­лять же­лез­ной до­ро­ги. Вла­дель­цы же­лез­но­до­рож­ной ком­па­нии пы­та­лись оста­но­вить по­ез­да. Они на­ча­ли свою кон­тр­за­ба­стов­ку, чтобы до­ка­зать, что без них ни­че­го не будет и толь­ко на­чаль­ни­ки спо­соб­ны обес­пе­чить дви­же­ние по­ез­дов по рас­пи­са­нию.

Ви­лья­ма Бакли вы­со­ко ценил Джордж Буш

Во время все­об­щей за­ба­стов­ки в Си­эт­ле в 1919 году ра­бо­чие сами на­ла­ди­ли ос­нов­ные го­су­дар­ствен­ные служ­бы в го­ро­де, в том числе охра­ну пра­во­по­ряд­ка. Ор­га­ни­зо­ван­ные анар­хи­ста­ми и со­ци­а­ли­ста­ми ра­бо­чие дру­жи­ны ока­за­лись куда более успеш­ны­ми, чем кор­рум­пи­ро­ван­ная го­род­ская по­ли­ция. Мэр го­ро­да ис­пу­гал­ся не столь­ко самой за­ба­стов­ки, сколь­ко спо­соб­но­сти за­ба­стов­щи­ков ор­га­ни­зо­вать­ся и огра­ни­чить на­си­лие и без­вла­стие в го­ро­де. Эта спо­соб­ность и пред­став­ля­ла, по его сло­вам, наи­боль­шую угро­зу для уста­нов­лен­но­го в го­ро­де ре­жи­ма. Он писал: «Так на­зы­ва­е­мая за­ба­стов­ка со­ли­дар­но­сти в Си­эт­ле была по­пыт­кой ре­во­лю­ции.<…>Прав­да, не было ар­тил­ле­рий­ской стрель­бы, не было ни­ка­ких бомб, ни­ка­ких убийств. Ре­во­лю­ция, по­вто­ряю, не нуж­да­ет­ся в на­си­лии. Все­об­щая за­ба­стов­ка, как это про­ис­хо­дит в Си­эт­ле, сама по себе ору­жие ре­во­лю­ции, тем более опас­ное, по­то­му что тихое … она вы­во­дит власть из игры».

Кон­сер­ва­тизм и есть идео­ло­ги­че­ское оформ­ле­ние этой враж­деб­но­сти про­тив са­мо­ор­га­ни­за­ции под­чи­нён­ных клас­сов. Кон­сер­ва­тизм обес­пе­чи­ва­ет наи­бо­лее по­сле­до­ва­тель­ную и глу­бо­кую идео­ло­ги­че­скую ар­гу­мен­та­цию, по­че­му низ­шим не долж­но поз­во­лять осу­ществ­лять свою неза­ви­си­мую волю, тем более управ­лять собой и вли­ять на го­су­дар­ствен­ное устрой­ство. Под­чи­не­ние и по­ви­но­ве­ние – это их пер­вей­шие обя­зан­но­сти. Ор­га­ни­за­ция под­чи­нен­ных яв­ля­ет­ся неотъ­ем­ле­мой и ис­клю­чи­тель­ной пре­ро­га­ти­вой элит.

Из­вра­ще­ние при­ро­ды вещей

Про­воз­вест­ник со­вре­мен­но­го кон­сер­ва­тиз­ма Эд­мунд Берк опре­де­лил глав­ную угро­зу Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции не в экс­про­при­а­ции иму­ще­ства или взры­ве на­си­лия, но «ис­ка­же­ние по­ряд­ка под­чи­не­ния и по­чи­та­ния… Ле­вел­ле­ры (стре­мя­щи­е­ся к ра­вен­ству, урав­ни­те­ли) лишь из­вра­ща­ют есте­ствен­ный по­ря­док вещей». Берк писал: «За­ня­тия ци­рюль­ни­ка или свеч­ни­ка не может быть делом чести для лю­бо­го че­ло­ве­ка, не го­во­ря уже о ряде дру­гих, ещё более раб­ских за­ня­ти­ях. Такие люди не долж­ны стра­дать от угне­те­ния со сто­ро­ны го­су­дар­ства. Го­су­дар­ство же будет стра­дать от угне­те­ния, если такие люди ин­ди­ви­ду­аль­но или кол­лек­тив­но до­пус­ка­ют­ся к прав­ле­нию».

Про­воз­вест­ник со­вре­мен­но­го кон­сер­ва­тиз­ма Эд­мунд Берк опре­де­лил глав­ную угро­зу Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции не в экс­про­при­а­ции иму­ще­ства или взры­ве на­си­лия, но "ис­ка­же­нии по­ряд­ка под­чи­не­ния и по­чи­та­ния"

Берк до­пус­кал, что низ­шие клас­сы имеют опре­де­лён­ные права на плоды сво­е­го труда, на на­сле­до­ва­ние, на об­ра­зо­ва­ние и мно­гое дру­гое. Одно право он от­ка­зы­вал­ся им усту­пить – «долю во вла­сти, ав­то­ри­те­те и во­жде­нии». Иначе они могли бы во­об­ра­зить, что им по­ло­же­но участ­во­вать в управ­ле­нии го­су­дар­ством.

Одна из при­чин того, по­че­му са­мо­ор­га­ни­за­ция масс так силь­но раз­дра­жа­ет во­об­ра­же­ние кон­сер­ва­то­ров в том, что такая са­мо­ор­га­ни­за­ция от­ра­жа­ет­ся в их лич­ной и до­маш­ней сфере от­но­ше­ний. Каж­дый боль­шой по­ли­ти­че­ский взрыв, от взя­тия Ба­сти­лии до Араб­ской весны, от Рус­ской ре­во­лю­ции до «За­хва­ти Уо­лл-стрит» вли­я­ет и на то, кто будет за­прав­лять в семье, на ра­бо­чем месте и в де­ло­вой сфере. По­ли­ти­ки, по­ли­то­ло­ги и по­лит­тех­но­ло­ги могут вести раз­го­во­ры о кон­сти­ту­ции и вла­сти за­ко­на, о есте­ствен­ных пра­вах и уна­сле­до­ван­ных при­ви­ле­ги­ях. Од­на­ко ре­аль­ным пред­ме­том их забот все­гда яв­ля­ет­ся лич­ная власть.

После де­мон­стра­ций и сты­чек на ули­цах или де­ба­тов в пар­ла­мен­те слу­жан­ка будет дер­зить своей хо­зяй­ке, а ра­бо­чий пе­ре­ста­нет слу­шать­ся сво­е­го на­чаль­ни­ка. Имен­но по­это­му по­ли­ти­че­ские и фи­ло­соф­ские споры не толь­ко о семье, но и о го­су­дар­стве все­об­ще­го бла­го­со­сто­я­ния, граж­дан­ских пра­вах и мно­гое дру­гое может вы­зы­вать столь­ко эмо­ци­о­наль­ной враж­ды и нена­ви­сти. Ведь это все ка­са­ет­ся самых ин­тим­ных от­но­ше­ний к вла­сти и силе. «Секрет со­про­тив­ле­ния ра­вен­ству жен­щи­ны в го­су­дар­стве в том, – пи­са­ла аме­ри­кан­ская ак­ти­вист­ка борь­бы за из­би­ра­тель­ные права жен­щин Эли­за­бет Кэди Стан­тон, – что муж­чи­ны не го­то­вы при­знать это ра­вен­ство у себя дома».

"Ре­аль­ная цель Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, – за­явил Эд­мунд Берк в речи в бри­тан­ском пар­ла­мен­те в 1790 году, – это раз­рыв всех есте­ствен­ных и граж­дан­ских свя­зей, ко­то­рые ре­гу­ли­ру­ют и дер­жат вме­сте об­ще­ство, раз­рыв це­поч­ки под­чи­не­ния"

«Когда кон­сер­ва­тор смот­рит на де­мо­кра­ти­че­ское дви­же­ние снизу, –пишет Кори Робин, – он видит страш­ное на­ру­ше­ние власт­ных от­но­ше­ний в част­ной жизни». «Ре­аль­ная цель Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, – за­явил Берк в речи в бри­тан­ском пар­ла­мен­те в 1790 году, – это раз­рыв всех есте­ствен­ных и граж­дан­ских свя­зей, ко­то­рые ре­гу­ли­ру­ют и дер­жат вме­сте об­ще­ство, раз­рыв це­поч­ки под­чи­не­ния; под­нять сол­дат про­тив офи­це­ров, клер­ков про­тив хо­зя­ев; тор­гов­цев про­тив кли­ен­тов; ре­мес­лен­ни­ков про­тив своих ра­бо­то­да­те­лей; арен­да­то­ров про­тив своих по­ме­щи­ков; ду­хо­вен­ство про­тив своих епи­ско­пов; детей про­тив ро­ди­те­лей». Ни­ка­кая об­ще­ствен­ная доб­ро­де­тель яко­бин­цев не стоит ни­че­го, если она со­про­вож­да­лась на­си­ли­ем в част­ной жизни, за­явил Берк в конце своей жизни.

Кон­сер­ва­тив­ная ре­ак­ция все­гда и вся­че­ски ста­ра­лась оста­но­вить об­ще­ствен­ный про­гресс, пре­пят­ство­ва­ла любым из­ме­не­ни­ям. Од­на­ко, если при­хо­ди­лось что-то усту­пить, то уступ­ки в об­ще­ствен­ной сфере про­ис­хо­ди­ли куда легче, чем в част­ной. Если кон­сер­ва­то­рам при­ш­лось до­пу­стить, чтобы муж­чи­ны и жен­щи­ны стали рав­но­прав­ны­ми граж­да­на­ми де­мо­кра­ти­че­ско­го об­ще­ства, они за­бо­ти­лись, чтобы фе­о­да­лизм все еще царил в семье, на за­во­де и в поле.

Ра­зу­ме­ет­ся, в ос­но­ве кон­сер­ва­тив­ной ре­ак­ции лежит не толь­ко «брач­ный крик ма­ра­ла в лесу», тупая за­щи­та своих и чужих при­ви­ле­гий. Есть здесь и ро­ман­тизм убеж­де­ния, что такой мир ра­вен­ства и рав­ных все­об­щих прав и воз­мож­но­стей будет тупым и скуч­ным, что «чу­ма­зый иг­рать не может! Это ме­ха­ни­ка! Чу­ма­зый этого де­лать не может! Не может!»

По­ли­ти­че­ский тео­ре­тик Кори Робин, опре­де­ля­ет кон­сер­ва­тизм, как «ощу­ще­ния тех, кто об­ла­да­ет вла­стью и гос­под­ством, их раз­мыш­ле­ния и раз­ра­бот­ка тео­рии вла­сти, по­пыт­ки устра­нить угро­зу сво­е­му гос­под­ству и по­пыт­ки отыг­рать­ся, отобрать власть об­рат­но»

Имен­но это ощу­ще­ние связи между со­вер­шен­ством и вла­стью дер­жит вме­сте стран­ную и неесте­ствен­ную охра­ни­тель­ную ко­а­ли­цию – го­су­дар­ствен­ни­ков с их ви­де­ни­ем ли­де­ра-во­ждя, ука­зы­ва­ю­ще­го пра­виль­ный путь стране и миру; ка­пи­та­ли­стов с их ви­де­ни­ем аб­со­лют­ной вла­сти над сво­и­ми ра­бо­чи­ми; ра­бо­чих с их ви­де­ни­ем своей от­цов­ской роли главы и аб­со­лют­но­го хо­зя­и­на в своём доме и в своей семье. Страх по­те­рять свою «есте­ствен­ную» власть ока­зы­ва­ет­ся у угне­тён­но­го и под­чи­нён­но­го силь­ней соб­ствен­ных эко­но­ми­че­ских ин­те­ре­сов. Все они го­то­вы под­пи­сать­ся под кредо XIX века: «Под­чи­не­ние ис­тин­но­му пре­вос­ход­ству – это самая важ­ная из всех доб­ро­де­те­лей, доб­ро­де­тель аб­со­лют­но необ­хо­ди­мая для до­сти­же­ния че­го-ли­бо ве­ли­ко­го и проч­но­го».

Мни­мая на­род­ность

В левых и ли­бе­раль­ных кру­гах царит уве­рен­ность, что якобы лишь они яв­ля­ют­ся но­си­те­ля­ми ра­ци­о­наль­ных идей, в то время как кон­сер­ва­тизм яв­ля­ет­ся уде­лом ир­ра­ци­о­наль­ных эмо­ций и сан­ти­мен­тов. Здесь уве­ре­ны, что за­щи­та вла­сти и при­ви­ле­гий  ли­ше­на ин­тел­лек­ту­аль­но­го блес­ка и во­об­ще идей, а пра­вая по­ли­ти­ка – это тупое и ко­ры­сто­лю­би­вое быдло. Томас Пейн на­зы­вал контр­ре­во­лю­цию «сти­ра­ни­ем зна­ния», бул­га­ков­ский пер­со­наж срав­нил контр­ре­во­лю­цию с те­ат­ром, мол, сплош­ная бол­тов­ня, Ленин на­звал контр­ре­во­лю­цию гид­рой, а Лай­о­нел Трил­линг на­зы­вал на­бо­ром же­стов, при­зван­ных за­тем­нить от­сут­ствие идей.

Один из стол­пов бри­тан­ско­го кон­сер­ва­тиз­ма лорд Гер­берт Кар­нар­вон писал по по­во­ду при­ни­мав­шей­ся два­дцать лет из­би­ра­тель­ной ре­фор­мы в Бри­та­нии: «Может быть, это хо­ро­шо, может быть, – плохо, но это ре­во­лю­ция»

Сами кон­сер­ва­то­ры молча со­гла­ша­ют­ся со всем этим. Из со­об­ра­же­ний чи­сто­ты и глу­би­ны кон­сер­ва­тив­ной идеи иные кон­сер­ва­то­ры от­ка­зы­ва­ют­ся от ин­тел­лек­ту­аль­но­сти кон­сер­ва­тиз­ма. В их по­ни­ма­нии это и есть при­знак на­род­но­сти (той самой, ко­то­рая вме­сте с са­мо­дер­жа­ви­ем и пра­во­сла­ви­ем) тре­бу­ет не по­ни­ма­ния, а веры. Про­сто­на­род­ное об­ла­че­ние и обёрт­ка неис­ку­шен­но­сти из­дав­на яв­ля­ют­ся  из­люб­лен­ным при­ё­мом кон­сер­ва­тив­ных по­ли­ти­ков и тео­ре­ти­ков. Од­на­ко нет ни­че­го более да­лё­ко­го от на­род­но­сти, чем сла­вя­но­филь­ство, ис­лам­ский или аме­ри­кан­ский кон­сер­ва­тизм, хоть в джин­сах, хоть в кепке илигала­бее.

Для мно­гих слово «ре­ак­ция» ас­со­ци­и­ру­ет­ся с тупым хва­та­ни­ем за власть и при­ви­ле­гии. Од­на­ко об­ще­ствен­ная ре­ак­ция мень­ше всего яв­ля­ет­ся ре­флек­сом. Ре­ак­ция – это про­ду­ман­ная и прин­ци­пи­аль­ная по­зи­ция, ис­хо­дя­щая из веры, что одни за­слу­жи­ва­ют право управ­лять дру­ги­ми. Лишь затем изыс­ки­ва­ют­ся от­ве­ты на дав­ле­ние снизу и раз­лич­ные вы­зо­вы. Ис­кать от­ве­ты порой яв­ля­ет­ся нелег­кой и даже непо­силь­ной за­да­чей. Непро­сто объ­яс­нить, по­че­му со­вер­шен­ная и врож­дён­ная су­ве­рен­ная власт­ная вер­ти­каль во­об­ще может ис­пы­ты­вать ка­кие-то вы­зо­вы и дав­ле­ние. Если власть оп­ти­маль­на, а при­ви­ле­гии – есте­ствен­ные, то как во­об­ще может воз­ник­нуть вызов и кто-ни­будь во­об­ще может го­во­рить о непри­год­но­сти си­сте­мы?

Ни­ка­кие про­па­ган­дист­ские при­ё­мы спра­ва или пре­зри­тель­ная по­ле­ми­ка слева не спо­соб­ны скрыть факта, что кон­сер­ва­тизм – это хо­ро­шо про­ду­ман­ный идео­ло­ги­че­ский ди­зайн, по­до­гнан­ный для целей пра­вой по­лит­тех­но­ло­гии и прак­ти­че­ской по­ли­ти­ки. В этот ди­зайн вкла­ды­ва­лось и вкла­ды­ва­ет­ся много ума и та­лан­та со­всем не глу­пых, а порой и вы­да­ю­щих­ся людей.

В ин­те­рес­ней­шей книге о ре­ли­гии Древ­не­го Во­сто­ка «На­ка­нуне фи­ло­со­фии» Генри Франк­фор­та за­ме­ча­тель­но опи­са­но, с каким ужа­сом егип­тяне вос­при­ни­ма­ли об­ще­ствен­ные из­ме­не­ния и ма­лей­шие от­ступ­ле­ния от за­ве­ден­но­го жиз­нен­но­го цикла. Они ви­де­ли в них на­ступ­ле­ние за­пре­дель­но­го цар­ства хаоса. С тех пор по­ко­ле­ния кон­сер­ва­тив­ных мыс­ли­те­лей бо­ро­лись с тем, как за­щи­тить идею вер­хо­вен­ства и по­ряд­ка в мире, где все течёт и ме­ня­ет­ся.

За всеми идео­ло­ги­че­ски­ми изыс­ка­ми глав­ное в кон­сер­ва­тиз­ме – это ре­ак­ция на де­мо­кра­ти­че­ские из­ме­не­ния, на улуч­ше­ние об­ще­ствен­ных усло­вий жизни и труда людей

С того мо­мен­та, как кон­сер­ва­тизм по­явил­ся на сцене в ка­че­стве ин­тел­лек­ту­аль­но­го дви­же­ния, он был вы­нуж­ден бо­роть­ся про­тив рас­па­да ан­тич­ных и сред­не­ве­ко­вых мо­де­лей упо­ря­до­чен­ной все­лен­ной, в ко­то­рой по­сто­ян­ные иерар­хии вла­сти от­ра­жа­ют веч­ную струк­ту­ру кос­мо­са. По­сле­до­ва­тель­ный крах ста­рых ре­жи­мов для мыс­ля­ще­го че­ло­ве­ка невоз­мож­но объ­яс­нить толь­ко сла­бо­стью и неком­пе­тент­но­стью их ли­де­ров. Об­ще­ствен­ное раз­ви­тие вскры­ва­ет страш­ную для кон­сер­ва­то­ра прав­ду об от­сут­ствии ди­зай­на в мире. Ре­кон­струк­ция ста­ро­го ре­жи­ма в усло­ви­ях сни­же­ния веры в неру­ши­мость иерар­хии ока­за­лось труд­ным делом, а ещё боль­ше – труд­ным ин­тел­лек­ту­аль­ным вы­зо­вом. Не уди­ви­тель­но, что кон­сер­ва­тизм также про­из­вёл неко­то­рые из наи­бо­лее за­ме­ча­тель­ных про­из­ве­де­ний со­вре­мен­ной мысли.

Ре­аль­ный смех про­тив уто­пи­че­ско­го сча­стья

Нет смыс­ла от­ри­цать ин­тел­лек­ту­аль­ный блеск и нема­лое оба­я­ние кон­сер­ва­тиз­ма, осо­бен­но, если речь идёт о таких мыс­ли­те­лях, как Кон­стан­тин Леон­тьев или Ре­дь­ярд Кип­линг, Юлиус Эвола или Луи-Фер­ди­нанд Селин (спи­сок можно про­дол­жать очень долго). Вме­сте с тем, опас­ным за­блуж­де­ни­ем будет иг­но­ри­ро­вать ре­ак­ци­он­ную и вто­рич­ную суть кон­сер­ва­тиз­ма. Ре­ак­ци­он­ное здесь в пря­мом смыс­ле и безо вся­ко­го под­во­ха – от слова ре­ак­ция. Соб­ствен­но, кон­сер­ва­тизм ни­ко­гда и не скры­вал своей ре­ак­ци­он­но­сти. Берк и его еди­но­мыш­лен­ни­ки утвер­жда­ли,  что «были встре­во­же­ны от­блес­ком» Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции».

Юлиус Эвола - один из тео­ре­ти­ков "кон­сер­ва­тив­ной ре­во­лю­ции"

Очень по­пу­ляр­ный и вли­я­тель­ный в кон­сер­ва­тив­ных кру­гах Рас­сел Кирк го­во­рил, что кон­сер­ва­тизм яв­ля­ет­ся «си­сте­мой идей», ко­то­рая «под­дер­жи­ва­ла людей … в их со­про­тив­ле­нии ра­ди­каль­ным тео­ри­ям и со­ци­аль­ным пре­об­ра­зо­ва­ни­ям». Кон­сер­ва­тизм по­сле­до­ва­тель­но утвер­ждал, что он яв­ля­ет­ся си­сте­мой идей и зна­ний, вы­ра­бо­тан­ных в ответ левым. Ино­гда утвер­жде­ние ре­ак­ци­он­но­сти было ещё более от­кро­вен­ным. Лорд Сол­с­бе­ри, три­жды пре­мьер-ми­нистр Ве­ли­ко­бри­та­нии, на­пи­сал в 1859 году, что «враж­деб­ность по от­но­ше­нию к ра­ди­ка­лиз­му, по­сле­до­ва­тель­ная непри­ми­ри­мость яв­ля­ет­ся су­ще­ствен­ным опре­де­ле­ни­ем кон­сер­ва­тиз­ма».

В клас­си­че­ской ра­бо­те «Кон­сер­ва­тив­ное ин­тел­лек­ту­аль­ное дви­же­ние в Аме­ри­ке после 1945 года» Джордж Нэш опре­де­ля­ет кон­сер­ва­тизм как «со­про­тив­ле­ние опре­де­лён­ным силам, пре­об­ла­да­ю­щим среди ре­во­лю­ци­он­ной под­рыв­ной левой, про­тив того, что, как кон­сер­ва­то­ры верят, стоит ле­ле­ять, за­щи­щать, и, воз­мож­но, уми­рать за это». Вли­я­тель­ный кон­сер­ва­тив­ный по­ли­то­лог Харви Мэнс­филд пишет: «Я по­ни­маю кон­сер­ва­тизм, как ре­ак­цию на ли­бе­ра­лизм. Это не по­зи­ция, ко­то­рую че­ло­век за­ни­ма­ет с са­мо­го на­ча­ла, но толь­ко тогда, когда кто-то угро­жа­ет людям, когда хотят за­брать или на­не­сти вред вещам, ко­то­рые за­слу­жи­ва­ют того, чтобы их охра­нять».

Враж­ду к левым и ли­бе­раль­ным идеям за­кла­ды­ва­ют уже в саму по­ста­нов­ку во­про­са. Вот зна­ме­ни­тое эссе Майк­ла Ок­шо­та «О том, как быть кон­сер­ва­то­ром»: «Быть кон­сер­ва­то­ром, зна­чит, пред­по­чи­тать зна­ко­мое незна­ко­мо­му, ис­про­бо­ван­ное неис­по­ро­бо­ван­но­му, факты та­ин­ствен­но­сти, огра­ни­чен­ное, но ре­аль­ное воз­мож­но­му, огра­ни­чен­ное бес­пре­дель­но­му, близ­кое да­лё­ко­му, до­ста­точ­ное изобиль­но­му, удоб­ное со­вер­шен­но­му, ре­аль­ный смех уто­пи­че­ско­му сча­стью».

Луи Фер­ди­нанд Селин вы­ра­зил "кон­сер­ва­тив­но-ре­во­лю­ци­он­ные" ощу­ще­ния в ли­те­ра­ту­ре

Непо­нят­но здесь не толь­ко, по­че­му нель­зя од­но­вре­мен­но лю­бить и ближ­нее и даль­нее, на­сла­ждать­ся и сме­хом и сча­стьем. Непо­нят­на и ло­ги­ка иерар­хии пред­по­чте­ний Ок­шо­та. Зато хо­ро­шо по­нят­но, что вся кон­струк­ция вы­бо­ра стро­ит­ся не на про­ти­во­по­лож­но­стях, а на вза­им­но от­ри­ца­ю­щих по­ня­ти­ях. В ре­зуль­та­те по­лу­ча­ет­ся, что от­ри­ца­ние это может быть след­стви­ем раз­ных сил, но стоят за ними обя­за­тель­но левые. «Маркс и Эн­гельс яв­ля­ют­ся ко­лос­саль­ны­ми по­ли­ти­че­ски­ми ра­ци­о­на­ли­ста­ми, – за­клю­ча­ет Окшот. – Ни­че­го не может срав­нить­ся с их аб­стракт­ны­ми уто­пи­я­ми».

Для кон­сер­ва­тиз­ма важно от­де­лить себя от тра­ди­ци­о­на­лиз­ма. Вид­ный тео­ре­тик кон­сер­ва­тиз­ма Карл Ман­н­хейм за­яв­лял, что от­ли­чие от тра­ди­ци­о­на­лиз­ма – уни­вер­саль­ной и «ве­ге­та­тив­ной» при­вя­зан­но­сти к вещам «как они есть» – кон­сер­ва­тизм пред­став­ля­ет собой ак­тив­ное дей­ствие, пред­на­ме­рен­ное, со­зна­тель­ное уси­лие, чтобы со­хра­нить или вос­ста­но­вить «те формы опыта, ко­то­рых уже не оста­лось в аутен­тич­ной форме». «Кон­сер­ва­тизм ста­но­вит­ся со­зна­тель­ным и ре­флек­сив­ным, когда на сцене воз­ни­ка­ют дру­гие спо­со­бы жизни и мысли, и на их фоне кон­сер­ва­тизм вы­нуж­ден взять в руки ору­жие в идео­ло­ги­че­ской борь­бе».

Всё это боль­ше по­хо­же на ра­ди­каль­ный фун­да­мен­та­лизм, чем на «ста­рый и доб­рый» кон­сер­ва­тизм, од­на­ко фун­да­мен­та­лизм из раз­ря­да по­ня­тий, ко­то­рые «бы­ва­ют толь­ко у них». Кон­сер­ва­тизм же – по­ня­тие ре­спек­та­бель­ное и в мире есть мно­же­ство людей, с гор­до­стью зо­ву­щих себя кон­сер­ва­то­ра­ми. Да и «ста­рый и доб­рый» лишь в том смыс­ле, в каком Ан­глия – ста­рая и доб­рая, Из­ра­иль – веч­ный, а Русь – свя­тая.

Вид­ный тео­ре­тик кон­сер­ва­тиз­ма Карл Ман­н­хейм за­яв­лял, что от­ли­чие от тра­ди­ци­о­на­лиз­ма – уни­вер­саль­ной и «ве­ге­та­тив­ной» при­вя­зан­но­сти к вещам «как они есть» – кон­сер­ва­тизм пред­став­ля­ет собой ак­тив­ное дей­ствие, пред­на­ме­рен­ное, со­зна­тель­ное уси­лие, чтобы со­хра­нить или вос­ста­но­вить «те формы опыта, ко­то­рых уже не оста­лось в аутен­тич­ной форме»

Тра­ди­ци­о­на­ли­сты со­сре­до­то­че­ны на объ­ек­тах, ко­то­рые само собой ра­зу­ме­ют­ся. Кон­сер­ва­тор не со­гла­сен так жить, – утвер­жда­ет Ман­н­хейм. Кон­сер­ва­тор бо­рет­ся про­тив по­пы­ток из­ме­не­ния вещей, за то, чтобы всё оста­ва­лось таким, как есть, а ещё чаще – за то, каким по­ря­док вещей дол­жен был бы быть. Если кон­сер­ва­тор на­де­ет­ся со­хра­нить свои вещи и при­ви­ле­гии, он дол­жен под­нять­ся на от­кры­тую борь­бу за них. Он дол­жен го­во­рить о них на по­нят­ном языке по­ли­ти­ки. Про­бле­ма в том, что когда объ­ек­ты вво­дят­ся в по­ли­ти­ку, они пе­ре­ста­ют быть пред­ме­том жиз­нен­но­го опыта, но пре­вра­ща­ют­ся в идео­ло­гию. При­хо­дит­ся со­зда­вать про­па­ган­дист­скую оберт­ку «утра­чен­но­го», а это уже ра­ди­каль­ная, (контр)ре­во­лю­ци­он­ная про­грам­ма, оформ­лен­ная как по­пыт­ка ре­кон­струк­ции и вос­ста­нов­ле­ния.

Для за­щи­ты ре­жи­ма его надо сло­мать

За­щи­щая режим иерар­хии, кон­сер­ва­тизм за­ча­стую при­хо­дит к тому, что сам режим нуж­да­ет­ся в ка­пи­таль­ном ре­мон­те и его надо сло­мать. «Если мы хотим, чтобы вещи оста­ва­лись, как есть, – за­явил как-то Джу­зеп­пе Лам­пе­ду­за, – то их при­дет­ся ме­нять». Уже у Берка есть идея, что ос­нов­ной закон при­ро­ды – это то, что вещи ме­ня­ют­ся. Вслед за Бер­ком кон­сер­ва­то­ры любят по­вто­рять, что есть из­ме­не­ния по­зи­тив­ные, есте­ствен­ные, по­сте­пен­ные, эво­лю­ци­он­ные и адап­тив­ные, а бы­ва­ют про­ти­во­есте­ствен­ные, ре­во­лю­ци­он­ные, сме­та­ю­щие всё на своём пути.

Вли­я­тель­ный кон­сер­ва­тив­ный по­ли­то­лог Харви Мэнс­филд пишет: «Я по­ни­маю кон­сер­ва­тизм, как ре­ак­цию на ли­бе­ра­лизм. Это не по­зи­ция, ко­то­рую че­ло­век за­ни­ма­ет с са­мо­го на­ча­ла, но толь­ко тогда, когда кто-то угро­жа­ет людям, когда хотят за­брать или на­не­сти вред вещам, ко­то­рые за­слу­жи­ва­ют того, чтобы их охра­нять»

На прак­ти­ке такое раз­ли­чие сти­ра­ет­ся до­воль­но легко. В им­пер­ской Гер­ма­нии кон­сер­ва­тив­ные вла­сти не устра­и­ва­ли «Кро­ва­во­го вос­кре­се­нья». На­о­бо­рот, Бисмарк был вни­ма­тель­ным чи­та­те­лем Карла Марк­са и сам повёл Гер­ма­нию по пути со­зда­ния го­су­дар­ства об­ще­ствен­но­го бла­го­со­сто­я­ния, ко­то­рое до сих пор су­ще­ству­ет. Сме­но­ве­хов­цы при­вет­ство­ва­ли Со­вет­скую власть, ис­хо­дя из тех же кон­сер­ва­тив­ных со­об­ра­же­ний, ис­хо­дя из ко­то­рых  «Рус­ский об­ще­во­ин­ский союз» во главе с ба­ро­ном Пет­ром Вран­ге­лем бо­ро­лись с нею. Часть немец­ких кон­сер­ва­то­ров с эн­ту­зи­аз­мом при­ня­ла на­цизм, а дру­гая (прав­да, куда мень­шая) бо­ро­лась с ним и устра­и­ва­ла за­го­во­ры про­тив Гит­ле­ра. Кон­сер­ва­то­ры в США рас­ко­ло­лись по от­но­ше­нию к Новой по­ли­ти­ке Фран­кли­на Ру­звель­та. Один из стол­пов бри­тан­ско­го кон­сер­ва­тиз­ма лорд Гер­берт Кар­нар­вон писал по по­во­ду при­ни­мав­шей­ся два­дцать лет из­би­ра­тель­ной ре­фор­мы в Бри­та­нии: «Может быть, это хо­ро­шо, может быть, – плохо, но это ре­во­лю­ция».

Се­год­ня кон­сер­ва­то­ры сми­ри­лись с неко­то­ры­ми до­сти­же­ни­я­ми про­грес­са. Мало кто из них тре­бу­ет воз­вра­ще­ния ра­бо­вла­де­ния в США или кре­пост­но­го права в Рос­сии. Немно­гие воз­ра­жа­ют и про­тив все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права, про­тив ко­то­ро­го рань­ше ло­ма­лось столь­ко копей. Зато дру­гие за­во­е­ва­ния, такие как  как право ра­бо­чих на объ­еди­не­ние в проф­со­ю­зы или сво­бо­да абор­тов, вы­во­дят их из себя. Кон­сер­ва­тив­ная охра­ни­тель­ная и контр­ре­во­лю­ци­он­ная про­грам­ма куда шире и ра­ди­каль­ней за­яв­лен­ных целей со­хра­не­ния вещей, как они есть.

Счи­та­ю­щий себя по­сле­до­ва­те­лем Берка Рас­сел Кирк прямо го­во­рит, что «кон­сер­ва­тизм нуж­да­ет­ся в под­держ­ке с го­ряч­но­стью ре­во­лю­ци­он­но­го мыш­ле­ния… и по прав­де го­во­ря, мы долж­ны взять себе внеш­ние ха­рак­те­ри­сти­ки со­вре­мен­ных ра­ди­ка­лов, дол­жен бить в самый ко­рень об­ще­ства в на­деж­де, что проснёт­ся энер­гия ста­ро­го де­ре­ва, на­по­ло­ви­ну за­ду­шен­но­го под­леском со­вре­мен­ных стра­стей». Имен­но это имел ввиду Ви­льям Бакли, когда в книге «Че­ло­век и Бог и Йеле» объ­явил кон­сер­ва­то­ров но­вы­ми ра­ди­ка­ла­ми.

Самый цен­ный по­да­рок

При­чи­на рез­кой ра­ди­ка­ли­за­ции со­вре­мен­но­го кон­сер­ва­тиз­ма лежит в самой ре­ак­ци­он­ной серд­це­вине кон­сер­ва­тив­ной док­три­ны. Кон­сер­ва­тизм – это не про­сто борь­ба пра­вых про­тив левых. Клю­че­вое убеж­де­ние кон­сер­ва­тиз­ма, что неза­ви­си­мо от того, какая пар­тия у вла­сти, какой режим в стране – левые всё равно рулят всем. У «левых» бы­ва­ют раз­ные об­ли­чья – ли­бе­ра­лов, ма­со­нов, плу­то­кра­тов, аген­тов Ко­мин­тер­на, ан­ти­со­вет­чи­ков, ис­ла­мо­фа­ши­стов и т.п. Кон­сер­ва­тизм живёт верой, что уже очень долго левые за­прав­ля­ют об­ще­ством. Счёт ведут по раз­но­му – от «новой по­ли­ти­ки» Ру­звель­та, от рус­ской ре­во­лю­ции, от фран­цуз­ской, от на­ча­ла Ре­фор­ма­ции, а то и от при­ше­ствия хри­сти­ан­ства. Если кон­сер­ва­то­ры хотят со­хра­нить свои цен­но­сти, то долж­ны объ­явить войну про­тив всей ми­ро­вой куль­ту­ры, как она есть. Дух во­ин­ству­ю­щей ан­ти­куль­ту­ры про­ни­зы­ва­ет со­вре­мен­ный кон­сер­ва­тизм. Динеш Д’Суза вы­ра­зил эту идею мак­си­маль­но четко: «По опре­де­ле­нию, кон­сер­ва­то­ры стре­мят­ся со­хра­нить смысл со­вре­мен­но­го об­ще­ства. Но… что де­лать, если су­ще­ству­ю­щее об­ще­ство по своей при­ро­де враж­деб­но кон­сер­ва­тив­ным убеж­де­ни­ям? Для кон­сер­ва­то­ров будет боль­шой глу­по­стью со­хра­нять такую куль­ту­ру. На­о­бо­рот, надо стре­мить­ся по­до­рвать эту куль­ту­ру, уни­что­жить её, вы­рвать с кор­нем. Это озна­ча­ет, что кон­сер­ва­то­ром надо быть на фи­ло­соф­ском уровне, но ра­ди­ка­лом по тем­пе­ра­мен­ту».

«Если мы хотим, чтобы вещи оста­ва­лись, как есть, – за­явил как-то Джу­зеп­пе Лам­пе­ду­за, – то их при­дет­ся ме­нять»

Несмот­ря на убеж­дён­ность боль­шин­ства кон­сер­ва­то­ров, что левые пра­вят миром, в по­след­ние 30 лет миром пра­ви­ли их еди­но­мыш­лен­ни­ки. На­чи­ная с 80-х годов ХХ века аме­ри­кан­ская сво­бод­но-ры­ноч­ная мо­дель кор­по­ра­тив­но­го ка­пи­та­лиз­ма овла­де­ла миром.Фри­дрих Хайек метко опре­де­лил, что по­ли­ти­че­ская тео­рия ка­пи­та­лиз­ма пе­ре­жи­ва­ет за­стой в пе­ри­о­ды мо­гу­ще­ства, зато про­грес­си­ру­ет, когда на­хо­дит­ся в обо­роне. Ка­зав­ший­ся рань­ше ина­ко­мыс­ли­ем, се­год­ня кон­сер­ва­тизм всё боль­ше и боль­ше при­об­ре­та­ет черты ка­зён­ной идео­ло­гии. Ведь даже если у вла­сти на­хо­дят­ся ли­бе­раль­ные и со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­ские пар­тии, «еди­но­рос­сы» или ис­ла­ми­сты, всё равно про­дол­жа­ет ру­лить сво­бод­но-ры­ноч­ный кон­сер­ва­тизм.

По­яв­ле­ние дви­же­ния «За­хва­ти Уо­лл-стит», Араб­ской весны, про­те­стов в Рос­сии вы­зва­ло такую рез­кую, порой ис­те­ри­че­скую ре­ак­цию у кон­сер­ва­то­ров раз­но­го вида. Можно себе пред­ста­вить, какое идей­ное воз­рож­де­ние там про­изой­дёт, когда дви­же­ния про­те­ста до­бьют­ся успе­хов, лишая обанк­ро­тив­ши­е­ся элиты их при­ви­ле­гий. Ны­неш­ний про­тест – это луч­ший по­да­рок, ко­то­рый по­лу­ча­ет ин­тел­лек­ту­аль­ный кон­сер­ва­тизм за по­след­ние пол­ве­ка.   

http://www.sensusnovus.ru/analytics/2012/04/04/13152.html

Картина дня

наверх