Свежие комментарии

  • Махамбет Толеугазин
    ... на лицо,  двойные  стандарты ...   советские евреи самые махровые, таки ...  самые еврейстые в мире ...Дмитрий Пострелов...
  • Давид Смолянский
    Правильно понимаете. Только поход на Запад  произошёл через 10 лет после смерти Чингисхана (в 1227 г). под руководств...Монгольский меч н...
  • Алексей Сафронов
    Интересные и даже грандиозные события, которые как я понимаю происходили незадолго до эпохального похода моголов под ...Монгольский меч н...

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!»

11 ноября 1918 года Германия признала свое поражение в Первой мировой войне. А всего через три дня ее украинский союзник гетман Скоропадский провозгласил… очередное воссоединение Украины с Россией.

Соображал гетман очень оперативно. Грамота к украинскому народу, в которой он объяснял крутой разворот во внешней политике, появилась в киевской прессе 14 ноября. Но подписал ее Павел Петрович еще 13-го.

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

1918 год. Гетман Скоропадский с офицерами своего штаба тревожно всматривается в неизвестное будущее Украины

Всего двух дней хватило бывшему генерал-лейтенанту русской императорской армии, а ныне правителю «самостийной державы», чтобы понять: немцам — каюк, союзу с ними — тоже, значит, нужно выкручиваться собственными силами, надеясь только на Бога и политическую сноровку.

Но главная пикантность ситуации состояла в том, что гетманская грамота провозглашала федерацию с Россией, которой, по сути… не существовало. Как некий духовный идеал она, конечно же, была. Однако по факту на конец 1918 года по соседству со «Скоропадией», как часто в шутку называли государство гетмана, имелось сразу две России, находившиеся друг с другом в состоянии непримиримой войны.

Красная — со столицей в московском Кремле. И белая, состоявшая из самостийного Всевеликого Войска Донского во главе с атаманом Красновым и Добровольческой армии генерала Деникина, дислоцировавшейся на Кубани.

Эта вторая белая Россия, с которой решил объединяться Скоропадский, тоже не отличалась единством. Деникин стойко держался ориентации на страны Антанты. А атаман Краснов, напротив, придерживался во внешней политике прогерманской линии. Но оба они воевали с красными, хоть и неодобрительно поглядывали друг на друга. Донской атаман даже с согласия немцев, закрывавших на это глаза, поставлял боеприпасы деникинцам. Поэтому, когда те упрекали донцов за измену идеалам верности союзникам и даже называли донских правителей «проституткой, зарабатывающей на немецкой постели», те не без ехидства отвечали: «Если правительство Дона — проститутка, то Добровольческая армия — кот, живущий на средства этой проститутки».

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

1917 год. Русский генерал Скоропадский

Естественно, Скоропадскому было проще договориться с гибким Красновым, чем с твердолобым Деникиным. Не стоит думать, что грамота от 14 ноября появилась спонтанно. Съездив в Берлин и предчувствуя скорое падение «большого германского друга», гетман на протяжении всей осени перебирал различные варианты своего выживания в будущей политике. С одной стороны, он вел тайные консультации с киевскими националистами во главе с бывшим премьер-министром Центральной Рады Владимиром Винниченко. С другой — еще 1 ноября (почти за две недели до краха немцев на западном фронте) лично встретился с атаманом Красновым. Естественно, тоже секретно.

Рандеву двух «самостийных» правителей произошло на станции Скороходово между Полтавой и Харьковом. Краснов в мемуарах изысканно называет это событие «политическим свиданием». Действительно, как его иначе определишь? Это не был официальный государственный визит, о котором с подобающей этикетной помпой трубят в газетах. Просто два генерала тайком от всех решили повидаться в тихом уютном местечке. Гетман прибыл на личном поезде. Его сопровождали военный министр полковник Сливинский, многочисленная свита, караул из бывших царских офицеров и, на всякий случай, германский конвой. Так как время было неспокойное, а вокруг железной дороги пошаливали банды, то немецкая подмога не была лишней.

Тоже на поезде явился и генерал Краснов в сопровождении немецкого представителя майора Кокенхаузена, адъютантов и своего конвоя, одетого, как не без гордости отметил донской атаман, «в прежнюю, 1914 года казачью форму». Краснов считал себя более серьезным правителем, чем Скоропадский. Разодетая по новой украинской моде в кафтаны с гусарскими шнурами свита гетмана даже вызвала у него легкую иронию.

Но аппетиту договаривающихся сторон эти мелкие декоративные детали ничуть не мешали. Сначала гетман и атаман позавтракали в салоне поезда Скоропадского как «принимающей стороны», а потом остались наедине. Тут гетман разоткровенничался. «Вы, конечно, понимаете, — сказал он, — что я, флигель-адъютант и генерал свиты Его Величества, не могу быть щирым украинцем и говорить о свободной Украине, но в то же время именно я благодаря своей близости к государю должен сказать, что он сам погубил дело империи и сам виноват в своем падении».

Этот экскурс в недавнюю историю вызвал полное понимание у Краснова. А Скоропадский продолжал, перейдя к насущным проблемам: «Не может быть и речи о возвращении к империи и восстановлении императорской власти. Здесь, на Украине, мне пришлось выбирать — или самостийность, или большевизм, и я выбрал самостийность. И право, в этой самостийности ничего худого нет. Предоставьте народу жить так, как он хочет. Я не понимаю Деникина. Давить, давить все — это невозможно… Какую надо иметь силу для этого? Этой силы никто не имеет теперь».

Практическим результатом этой встречи «в подполье» на высшем уровне стало решение, что Краснов договорится с генералом Деникиным о совместных переговорах с гетманцами. «Я прошу вас быть посредником между мною, Деникиным, кубанцами, Грузией и Крымом, — произнес Скоропадский историческую фразу, — чтобы составить общий союз против большевиков. Мы все русские люди, и нам надо спасти Россию, и спасти ее мы можем только сами».

Гетман жаловался Краснову на деникинскую прессу, травившую его. Особенно возмущали Скоропадского статьи бывшего редактора газеты «Киевлянин» Василия Шульгина, выпускавшего теперь ежедневный белогвардейский листок в Екатеринодаре. Видно, Шульгин здорово-таки достал гетмана, бичуя его за берлинский визит к кайзеру Вильгельму: «Пишет Бог знает какие статьи про меня. Называет меня изменником. И к нему пристала вся интеллигенция, все те общественные деятели, которых я спас от большевистской петли!»

Гетман никогда не сердился на карикатуры на себя в большевистских газетах. Красные психологически были для него врагами. То, что они травили его, Павел Петрович считал само собой разумеющимся. Но выпады из среды «друзей» вызывали у него детскую обиду. Ведь и Шульгин, и другие «общественные деятели» попали к Деникину из красной России через гетманский Киев. Именно Павел Петрович создал тот режим, который позволил им свободно просочиться на Дон и Кубань. Официально тысячи Шульгиных ехали к родственникам в Украину, но все знали, что гетман их покрывает и свободно пропускает на территорию, подконтрольную белогвардейцам.

Атаман Краснов расстался со Скоропадским 1 ноября около 6-ти вечера. На следующий день он уже был в своей столице Новочеркасске, что доказывает: не все поезда ходили в революционные времена, как черепахи. Сразу же после возвращения Краснов отправил письмо генералу Лукомскому, отвечавшему в окружении Деникина за политические вопросы. «Я вчера виделся с гетманом Скоропадским, — писал донской атаман. — Цель нашего свидания — установление более дружеских отношений, слияние отдельных частей раздробившейся России, объединение для общей борьбы с большевизмом… Вы отлично понимаете, что гетман не может громко говорить о борьбе с большевиками, потому что он не имеет для этого армии и вынужден «играть в мир» с Советской республикой. Но тайно и он, и те русские люди, которые его окружают, хотят и готовы помогать и Войску Донскому, и Добровольческой армии, и Кубани в этом общем нашем деле… Гетман готов делиться со всеми нами имуществом складов, патронами, снарядами и т.п., готов помогать и денежно, потому что Украина все-таки богаче Дона и Добровольческой армии».

Краснов писал, что не стоит надеяться на союзников, что эти иллюзии только расслабляют белые войска, что две трети донских казаков «не имеют сносных сапог», а одна треть вообще их не имеют: «обуты в лапти, даже офицеры». Отказываться в такой ситуации от материальной помощи, предложенной гетманом, глупо. Склады в Украине действительно ломились от шинелей, обуви, боеприпасов и даже касок, оставшихся от бывшей императорской армии. Все это имущество, заготовленное еще в пору Мировой войны, можно было теперь бросить против красных. И если гетман предлагает собрать общий съезд представителей Добровольческой армии, Крыма, где существовало отдельное правительство, Кубани и Дона, то нужно пойти ему навстречу и создать общий политический союз. «Нельзя делить шкуру медведя, не убивши самого медведя, — взывал к Деникину Краснов. — Убить этого медведя каждому из нас порознь трудно, почти невозможно. Надо соединиться».

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

Генерал Краснов. Любил и умел писать, но Деникина так и не убедил.

Но Деникин считал, что только он имеет право на истину. Ему, бывшему выпускнику Киевского пехотного училища, к тому же наполовину поляку по матери, хотелось быть в глазах своего окружения вдвойне русским. Да и психологически бывшему киевскому юнкеру казалась оскорбительной сама мысль о какой-то отдельной, даже полунезависимой Украине в составе белой Российской Федерации. «Протянутые гетманом и атаманом руки, — печально констатировал Краснов, — остались не принятыми».

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

Допетлюровский Киев. Хранил облик царского стольного града

У гетмана был еще один шанс сохраниться во власти хоть и, как он вспоминал, в «общипанном» виде. Для этого он должен был согласиться на созыв 17 ноября Украинского национального союза, что предлагали «Винниченко и компания». Но Скоропадскому справедливо казалось, что этот «собор» различных националистических партий — просто закамуфлированная попытка отобрать у него власть.

Гетман решился на импровизацию. Хотя Деникин и не поддерживал его, а Краснов сам нуждался в помощи, Павел Петрович сочинил грамоту к украинскому народу и провозгласил федерацию с «виртуальной» Россией, которая сама его не признавала. Это был пропагандистский шаг, который должен был дать гетману добровольцев из числа демобилизованных после Первой мировой Русских офицеров, которые переполнили Киев. По некоторым данным, в столице Украины их насчитывалось до 15 тысяч человек.

В газетах опубликовали призывы вступать в добровольческие дружины полковника Святополк-Мирского и генерала Кирпичева. Их члены тут же украсили левый рукав своих шинелей трехцветным бело-сине-красным шевроном — точь-в-точь, как в деникинской армии. Это и был самый боеспособный контингент в войсках неожиданно «побелевшего» гетмана.

Олесь Бузина. Гетман Скоропадский: «Мы все русские люди!».Как галичане сдали полякам Львов (2 статьи)

«УСС на варті». Сечевые стрельцы стали основной силой антигетманского переворота в конце 1918 года

Зато мало кто знает, что часть армии Петлюры, двинувшейся против гетмана сразу же после объявления «федерации» с Россией, шла на Киев не под желто-синими, а под красными флагами. Эти петлюровцы дрались не так за независимость Украины, как против буржуев и «ахвицеров». Решение об антигетманском восстании было принято еще вечером 13 ноября — буквально за несколько часов до появления в газетах грамоты. Те историки, которые утверждали, что петлюровское восстание было спонтанным и вызванным только «предательством» Скоропадского интересов Украины, говорят неправду. Оно готовилось задолго до пророссийского маневра последнего гетмана. И даже если бы Павел Петрович остался «самостийником», а не федералистом, Винниченко и Петлюра все равно бросились бы свергать его. Им хотелось власти. Верность же идее Украины была для всех участников этого противостояния прежде всего ритуальной формулой. Ведь очень скоро после победы над гетманом Винниченко займет позицию федералиста по отношению к красной России, а Петлюра легко расплатится с Западной Украиной за неравноправный союз с Польшей.

Да и о подготовке антигетманского восстания большевики не только знали. Они прямо содействовали ему. Ведь было очень выгодно повалить Украину украинскими руками. В Киеве осенью 1918 года совершенно открыто действовала дипломатическая миссия красной России во главе с украинским коммунистом Мануильским. Он вел переговоры с будущими петлюровцами и даже обещал денежную поддержку из Москвы в обмен на разрешение в победившей петлюровской Украине коммунистической партии. Украинские источники не отрицают факт таких переговоров, хотя и утверждают, что все ограничилось устными договоренностями и без финансовых вливаний. Тем не менее, Совнарком в Москве знал, что Петлюра собирается «валить» Скоропадского. Это позволило красным подготовиться к свержению самого Петлюры, использовав месяц очередной внутриукраинской борьбы за власть.

Отрывок из книги: Союз плуга и трезуба

Автор: Бузина Олесь Алексеевич

http://coollib.net/b/302448/re...

https://cont.ws/@gordonfreeman/664482

Как галичане сдали полякам Львов

Нынешние политпропагандисты любят вспоминать Круты. Но совершенно забыли о том, как в конце 1918 года была потеряна столица ЗУНР - Западно-Украинской Народной Республики.
Под занавес 1918 года почти одновременно произошло два трагических события. Симон Петлюра, подняв восстание против Павла Скоропадского, захватил Киев и разрушил гетманскую Украинскую державу, открыв дорогу большевикам из Москвы. А меньше, чем за месяц до этого - 21 ноября - военные формирования Западно-Украинской народной республики после бестолковых уличных боев с польскими отрядами очистили столицу Галичины - Львов.
Как ни странно, между этими событиями существовала теснейшая связь. Гетман Скоропадский собирался напрямую помочь галицким украинцам отстоять независимость. Но неожиданное выступление петлюровских национал-радикалов и начатая ими украинская гражданская война связали ему руки. И, кроме того, самые боеспособные из галицких армейских частей - сечевые стрельцы, вместо того, чтобы защищать от поляков родной Львов, двинулись отвоевывать у гетмана Киев. В очередной раз ситуацию в украинской истории можно было описать словами Ивана Мазепы: "Самі себе звоювали".
Львов часто называют столицей "украинского Пьемонта", сравнивая Галичину с тем королевством, которое в XIX веке сыграло решающую роль в объединении Италии. Но не так было всего сто лет назад. Назвать Львов украинским в то время невозможно было даже с большой натяжкой. Это был типичный польский город, входивший в Австро-Венгерскую империю. По переписи 1900 года, в нем проживало 84 тыс. поляков, 45 тыс. евреев, 5 тыс. немцев и 34 тыс. украинцев, которых, впрочем, официально называли не украинцами, а русинами.
Олесь Бузина - Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину
Площадь-рынок. С 1915 года, когда был сделан этот снимок, дома в центре Львова практически не изменились, в отличие от горожан
Как видно из этих цифр, украинцы составляли только третью по численности народность среди львовян. По политическим взглядам, они делились на две части. Одних, втайне симпатизировавших России, называли "москвофилами". Они считали себя частью единого русского народа, оторванной от единого целого. Их политическим идеалом было возвращение в состав Руси, под которой они подразумевали Российскую империю.
Другая часть украиноязычных галичан наоборот признавали себя патриотами Австро-Венгрии. Втайне они, конечно, мечтали о великой и самостийной Украине "од Сяну до Дону" как неком далеком идеале, но как люди практичные не забывали делать официальную карьеру в империи Габсбургов. По крайней мере, ту, что эта династия им позволяла.
Австрийцы считали выгодным поддерживать эту этническою группу, гак как местная власть в Галичине по сути принадлежала полякам. Не будучи самыми многочисленными среди сельского населения провинции, они преобладали среди помещиков, горожан и деятелей культуры, претендуя на особую миссию "цивилизаторского" элемента. К примеру, даже классик украинской литературы Иван Франко вынужден был работать корректором в одной из польских газет во Львове. И именно из аристократов-поляков венское правительство по традиции назначало очередного наместника Галичины. Но как противовес им - чтобы не зазнавались подкармливало и "украинофильское" направление, выдавая субсидии местному Научному обществу им. Шевченко.
В 1914 году австрийские власти существенно "почистили" среди львовян группировку москвофилов - около двух тысяч из них сразу же после начала Первой мировой войны были арестованы и отправлены в концентрационный лагерь - не за то, что успели что-то совершить против Австрии, а за одну только любовь к России.
Мировая война заставила австрийцев начать формирование национальных полков в своей армии. Украинцам позволили создать легион сечевых стрельцов. Еще больше подобных частей дали Австро-Венгрии поляки, рассчитывавшие, что после войны будет восстановлена, если не независимость, то хотя бы широкая автономия Польши, разделенной еще в XVIII веке между Германией, Австрией и Россией.
Олесь Бузина - Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину
Пулеметчик легиона сечевых стрельцов тренируется сбивать воздушные цели
В тяжелый для Вены 1916 год, памятный Брусиловским наступлением, старый кайзер Франц Иосиф даже подписал специальную грамоту, в которой пообещал создать после войны Польское королевство в составе своей обновленной империи и присоединить к нему Восточную Галичину со Львовом.
Но в марте 1918 года при заключении Брестского мира с украинской Центральной Радой особым секретным пунктом оговаривалось совершенно противоположное обещание. Австрийцы брали на себя обязательство создать к осени на той же территории уже… западно-украинскую автономию. В такой ситуации, имея на руках два совершенно взаимоисключающих и еще не выданных политических кредита, империя вступила в последнюю фазу своего существования. А осенью она просто посыпалась, как Российская империя за год до этого, не выдержав боев на итальянском фронте и нарастающего с каждым днем экономического кризиса.
Поляки и украинцы Галичины оказались наедине друг с другом без отеческого внимания Вены и тут же начали выяснять отношения. Первыми подсуетились украинцы. Ранним утром на 1 ноября на стенах львовских домов появились обращения некой Украинской Национальной Рады. В них говорилось: "До населення міста Львова! Волею українського народу утворилася на українських землях Австро-Угорської монархії Українська держава. Найвищою властю Української держави є Українська Національна Рада. З нинішнім днем Українська Національна Рада обняла власть в столичнім місті Львові і на цілій території Української держави… Закликається населення до спокою і послуху".
Но так как "населення" Львова состояло в основном из поляков, то этот документ оно восприняло примерно так же, как декларацию вторгшихся инопланетян. Какая-то Национальная рада? Да кто слышал о ней и кто ее собирался слушаться?
Правда, в число сторонников Нацрады можно было зачислить львовский гарнизон. Среди его солдат насчитывалось две тысячи четыреста украинцев. Однако это были тыловые части. Почти половину их личного состава заполняли люди, как сказали бы мы, предпенсионного возраста - в районе пятидесяти лет. Особого рвения воевать за украинскую независимость эти простые сельские вуйки не проявляли. Поэтому почти сразу же после захвата власти Национальная Рада издала приказ двинуться во Львов легиону сечевых стрельцов - самой знаменитой и идеологически подкованной украинской части, насчитывавшей чуть больше тысячи солдат и офицеров и расположенному в Черновцах.
Но вместо того, чтобы немедленно грузиться по вагонам и двигаться на Львов, до которого было всего несколько часов езды, стрельцы не торопились. Как писал один из участников львовских событий доктор Цегельский: "Коли хто завинив у тому, що українці втратили Львів, то це були саме січові стрільці. Оцей промах галицьких СС-ів був першим проявом отаманщини і політиканства, чим вони заразились у час свого перебування на Великій Україні. Замість того, що виконати наказ Укради та зайняти без бою Львів 1 листопада, вони політикували на Буковині. В результаті втрачено Львів".
Олесь Бузина - Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину
Магазины. В начале XX века Львов был городом польских вывесок
Иными словами, сами сечевики решали: признавать ли им Национальную Раду и что они смогут у нее выторговать?
А во Львове уже на следующий день началось антиукраинское восстание. В городе действовало несколько польских военных организаций. Сразу же после появления воззваний Нацрады поляки сформировали собственный Польский народный комитет, куда собрались представители всех их политических партий, и поставили во главе боевых групп двух инициативных энергичных офицеров - сотников Татар-Тшесловского и Мончинского.
Главной силой их импровизированной армии стали польские гимназисты и студенты. Ведь участвовать в уличных боях куда интереснее, чем учиться. В отличие от пожилых украинских солдат, им хотелось повоевать с молодым задором. Среди поляков были даже совсем мальчишки - например, самый юный в истории Польши кавалер ордена Виртути Милитари ("Военные Заслуги") Антось Петрикевич, которому едва исполнилось тринадцать, или двенадцатилетний Янек Дуфрат. Оба они погибли в уличных боях и похоронены во Львове на так называемом Мемориале Орлят.
Всего же во время львовского противостояния, по польским данным, было убито около двух сотен польских подростков, сражавшихся за свой Львов. Впрочем, некоторые историки считают эту цифру сильно преувеличенной. Кто прав, трудно разобраться. Но для Польши эти молодые люди стали таким же национальным мифом, как для Украины студенты, погибшие под Крутами.
Олесь Бузина - Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину
Польский легион в австрийской армии по численности в несколько раз превосходил украинский
Поляки сразу же грамотно выбрали направление главного удара - вокзал. Захватив его, они могли бы беспрепятственно получать подмогу из Польши через Перемышль по единственной в этих местах железнодорожной ветке. Кроме того, там находились главные в городе склады военного имущества. Штурм вокзала удалось осуществить без особых проблем - по беспечности его почти не охраняли.
Когда же легион сечевых стрельцов, наконец-то, прибыл из Черновцов, украинское командование распорядилось им крайне неудачно. Сечевиков использовали, раздробив на мелкие отряды, вместо того, чтобы собрать в мощный кулак. Разуверившись в победе, Национальная Рада решила просить подмоги у гетмана Скоропадского. Для этой цели в Киев командировали двух делегатов - инженера Шухевича и доктора Назарука. В Белой Церкви, на территории, подконтрольной гетману, в это время находился еще один отряд сечевых стрельцов, в составе двух батальонов, конной разведки и одной артиллерийской батареи. Его сформировал из числа бывших военнопленных-галичан Евгений Коновалец - в прошлом офицер австрийской армии, тоже оказавшийся в русском плену во время Первой мировой. Именно этих бравых хлопцев должны были упросить прийти на помощь украинцам во Львове посланцы Нацрады.
Скоропадский с радостью был готов их отпустить. Заодно он пообещал правительству Галичины авиаэскадрилью, батарею гаубиц, два броневика, несколько вагонов с боеприпасами и сколько угодно сапог и шинелей со складов, оставшихся от царской армии.
Проблема была в одном - сечевики Коновальца не хотели ехать в родную Галичину. Им очень понравилось на Восточной Украине, где почти не было поляков. Кроме того, они впутались в местные политические интриги и уже договорились с Петлюрой и Владимиром Винниченко, что поднимут восстание против гетмана и двинутся на Киев. В Белой Церкви состоялась стрелецкая рада, где было принято решение: "Київ важливіший за Львів".
Львовские делегаты тоже оказались довольно странными людьми. Осип Назарук, вместо того, чтобы проводить в жизнь решение правительства, пославшего его, согласился с мнением стрелецкого "схода" и остался участвовать в антигетманском восстании (видимо, очень хотел прокатиться туристом в Киев), а Шухевич вернулся домой ни с чем.
Олесь Бузина - Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину
Награда от кайзера. Последний австрийский император Карл инспектирует легион сечевых стрельцов
В результате Киев взяли, но только для того, чтобы через пять недель отдать его красным. А Львов пришлось поспешно очистить еще раньше - 21 ноября, оставив Западно-Украинскую Народную Республику без столицы, а только с гербом в виде золотого льва на синем щите.
Лучше всего по этому поводу высказался украинский историк-эмигрант доктор Исидор Нагаевский, заметивший, что без участия сечевых стрельцов Петлюра не решился бы начинать антигетманский бунт, а это дало бы "можливість порозуміння між партіями і гетьманом в останні хвилини, коли більшовики посунулися на Україну. Дуже часто буває, що від однієї малозначної події залежить довгий ланцюг трагічних подій. Такою подією можна було б вважати відмову СС-ів їхати під Львів".
Мне же остается только присоединиться к этому хоть и коряво выраженному, но, по сути, верному выводу убежденного националиста. Что тут еще добавить?

https://profilib.com/chtenie/34591/oles-buzina-soyuz-pluga-i...

Картина дня

наверх