Свежие комментарии

  • АНАТОЛИЙ ДЕРЕВЦОВ
    Прикольно ,с сарказмом переходящим в ложь.  Но на уровне конца 90-х гг. Именно ковыряние в  научных "мелочах" превнос...Аспирантура в ССС...
  • Михаил Васильев
    Пусть Хатынь вспоминают! Дмитрий Карасюк. ...
  • Lora Некрасова
    По краю змеевика имеются надписи.  Их содержание учитывалось в исследовании предназначения змеевика? Хотелось бы, что...Таинственные икон...

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Золотой век острова Тортуга

6 июня 1665 г. на остров Тортуга прибыл новый губернатор – Бертран д'Ожерон (Bertrand d’Ogeron de La Bouëre), уроженец города Рошфор-сюр-Луар (провинция Анжу).
Золотой век острова Тортуга
Бертран д'Ожерон

В молодости он принял участие в Каталонской войне (1646–1649 гг.), получив за боевые заслуги дворянское звание и чин капитана. После окончания войны, д'Ожерон мирно жил на родине, являясь владельцем кладбища Утопленников в городе Анже и ничто, казалось, не предвещало ему приключений в Вест-Индии. Но в 1656 г. он поддался на уговоры знакомых и вложил почти все имеющиеся у него средства в компанию по колонизации земель на южноамериканской реке Оуатиниго (известна также под названиями Оуанатиго, Ованатиго, Оуанариго).

Начало карибских приключений Бертрана д'Ожерона

В 1657 г., зафрахтовав корабль «Пелажи», с нанятыми слугами он отправился в Вест-Индию. К моменту его прибытия на Мартинику, стало известно, что колонизационный проект, на который возлагались такие надежды, не состоялся, и потому д'Ожерон отправился на Эспаньолу. У этого острова в заливе Кюль-де-Сак близ гавани Леоган его корабль потерпел крушение. По словам дю Тертра, д'Ожерону и его слугам пришлось
«вести жизнь буканьеров, то есть жизнь наиболее отвратительную, наиболее тягостную, наиболее опасную, словом, наиболее плутовскую, какую когда-либо знал мир».

Через несколько месяцев д'Ожерону все же удалось вернуться на Мартинику, где выяснилось, что второе судно, зафрахтованное им, и вышедшее позже, уже продано неким господином Винье, который, в качестве компенсации, выдал ему лишь товары на сумму в 500 ливров. Отправившись во Францию, д'Ожерон закупил там партию вина и бренди, с которыми он вернулся на Эспаньолу, но это коммерческое предприятие успеха не имело, так как одновременно с ним алкоголь привезли и многие другие купцы, и цены на него упали. От таких неудач легко было пасть духом, но упорный анжуец, заняв деньги у сестры и получив от короля право на «исключительную торговлю в пределах Багамских островов и островов Кайкос, также на Тортуге и побережье Эспаньолы», снова вернулся в Вест-Индию, основавшись в Леогане.

Деятельность Бертрана д'Ожерона на посту губернатора Тортуги

В 1664 году Французская Вест-Индская компания приобрела права на Тортугу и Сен-Доменго. По рекомендации губернатора Мартиники Робера ле Фишо де Фрише де Клодоре д'Ожерон получил назначение на Тортугу.

Начало его правления было омрачено конфликтом с поселенцами, которые были крайне недовольны требованием Вест-Индской компании (а именно она назначила д'Ожерона губернатором) отказаться от торговли с голландцами, которые предлагали свои товары намного дешевле.

Александр Эксквемелин писал:
«Губернатор Тортуги, которого плантаторы, вообще-то, уважали, попытался принудить их к работам на компанию… и объявил он, что четыре раза в год во Францию будут отправляться особые корабли под командой его капитанов. Таким образом, заставляя привозить товары из Франции, он одновременно запрещал торговать с чужеземцами на месте».

В мае 1670 г. подстрекаемые голландскими контрабандистами жители Тортуги и Берега Сен-Доменго восстали. Д'Ожерон, действуя методом «кнута и пряника», сумел договориться с ними. С одной стороны, он распустил слух о подходе к острову мощной правительственной эскадры, с другой вёл переговоры, которые закончились компромиссным решением, согласно которому французским судам было дозволено торговать на побережье колонии Сен-Доменго, отчисляя в пользу Вест-Индской компании 5 % цены со всех проданных или приобретенных товаров. В конце апреля 1671 года Тортуга была умиротворена. Эксквемелин сообщает:
«Губернатор приказал повесить парочку самых явных зачинщиков, но остальных действительно простил».

А в октябре 1671 г. от короля Людовика XIV был получен указ о полной амнистии жителей Тортуги и Берега Сен-Доменго.

В дальнейшем никаких трений между д'Ожероном и жителями Тортуги не возникало. Прекрасные отношения у него были и с «береговым братством», он даже перестал брать с корсаров пошлины за паспорта и разрешение свободно покидать гавань Тортуги. Он также выдавал каперские свидетельства бесплатно, в то время, как губернатор Ямайки брал за каперские грамоты 20 фунтов стерлингов (200 экю).

Жан-Батист дю Тертр утверждает, что д'Ожерон
«не брал более десяти процентов (от стоимости приза) и, из чистого великодушия, оставлял половину капитану для раздела по его усмотрению между солдатами, которые справлялись с делом лучше других, способствуя этим повышению авторитета капитана, удержанию солдат в повиновении и поддержанию их храбрости».

На Ямайке же корсары должны были отдавать в пользу короля десятую часть от добычи, и в пользу лорда-адмирала – одну пятнадцатую (в общей сложности 17 %).

Кроме того, д'Ожерон старался снабжать «своих» флибустьеров каперскими грамотами тех государств, которые в то время находились в состоянии войны с Испанией. Все это способствовало, как повышению авторитета нового губернатора Тортуги, так и процветанию вверенного ему острова. На то обстоятельство, что экономика Тортуги теперь полностью зависит от удачи карибских корсаров и количества флибустьерских кораблей, заходящих в гавани острова, французские власти старались внимания не обращать. Маршал Франции Себастьян Ле Претр де Вобан сказал по этому поводу:
«Нужно решиться на использование корсаров, как на самое легкое и дешевое средство, наименее опасное и обременительное для государства, тем более что король, который ничем не рискует, не понесет никаких расходов; оно же обогатит королевство, поставит королю множество хороших офицеров и вскорости принудит его врагов к миру».

Эта гибкая политика д'Ожерона привела к тому, что некоторые флибустьеры Ямайки предпочли уйти оттуда, воспользовавшись «гостеприимством» губернатора Тортуги. Среди таковых был Джон Беннет, который в конце 1670 г. ходил с Генри Морганом в Панаму: когда между Англией и Испанией был заключен мир, он ушел на Тортугу, пополнив там экипаж французскими корсарами и получив от д'Ожерона каперское свидетельство, позволяющее атаковать испанские и голландские корабли.

Другой участник Панамской экспедиции Генри Моргана, Хамфри Фёрстон, отказался от амнистии, которую от имени короля предложили всем корсарам Ямайки и тоже перебрался на Тортугу. Его консортом («напарником») стал голландский флибустьер Питер Янсзоон, более известный на Ямайке, как Питер Джонсон.

Другими «перебежчиками» стали Джон Невилл, Джон Эдмундс, Джеймс Браун и Джон Спрингер.

В 1672 г. из Порт-Ройяла в Тортугу ушли капитаны Томас Роджерс и Уильям Райт. Через три года, в марте 1675 г., плававший в качестве французского капера Роджерс нашел на восточном берегу острова Ваш своего старого знакомого – Генри Моргана, который потерпел кораблекрушение, направляясь на Ямайку из Лондона уже в качестве рыцаря и вице-губернатора этого острова – и любезно доставил его к месту новой службы. И уже в апреле того же года сэр Генри Морган направил всем своим ямайским соратникам официальное приглашение приводить захваченные призы в «добрый старый Порт-Ройял». К большому сожалению д'Ожерона, многие друзья Моргана тогда, действительно, ввернулись на Ямайку.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Вице-губернатор Ямайки сэр Генри Морган

Привечал д'Ожерон и корсаров других национальностей, самым известным из которых стал датчанин Бартел Брандт, уроженец Зеландии. В апреле 1667 г. он привел в Бастер очень серьезное судно – 34-пушечный фрегат с экипажем в 150 человек. Получив каперскую грамоту, Брандт захватил 9 английских торговых судов (стоимость призов – примерно 150 000 песо) и 7 кораблей своих «коллег» – английских флибустьеров, самым большим из которых стал бывший испанский фрегат «Нуэстра Сеньора дель Кармен» с вооружением в 22 пушки. Количество взятых на абордаж кораблей было так велико, что Брандт был вынужден сжечь 7 из них, 2 он великодушно отдал пленным англичанам, 2 самых лучших продал потом в Европе.

Франсуа Олоне – самый известный и страшный флибустьер острова Тортуга

В годы правления на Тортуге Бертрана д'Ожерона, среди флибустьеров прославился Франсуа Но, более известный, как Франсуа Олоне (это прозвище он получил по названию портового города Сабль д'Олонн в Нижнем Пуату, уроженцем которого являлся) – один из самых жестоких корсаров Вест-Индии.

Его называли "Бичом Испании", никто не знал причину ненависти, которую на протяжении всей жизни Олоне питал именно к испанцам. Из пленных испанцев он обычно оставлял в живых лишь одного — чтобы тот мог рассказать об очередном его "подвиге". Прочих казнили, причем часто — сам Олоне. Эксквемелин утверждает, что при этом он мог слизывать кровь жертв со своей сабли.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Здесь мы видим в руках Олоне абордажную саблю, что полностью соответствует историческим реалиям

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
А эта раскрашенная оловянная статуэтка изображает Олоне со шпагой – слабым и малопригодным для настоящего боя оружием, которое пираты никогда не использовали

Первым громким его подвигом стал захват на острове Куба 10-пушечного корабля, на котором находилось 90 солдат – при том, что в команде самого Олоне было всего 20 человек, а испанский корабль был послан губернатором Гаваны именно для охоты за этим пиратом (1665 г.). В 1666 г. Олоне возглавил чрезвычайно удачный поход корсаров Тортуги и Эспаньолы на Маракайбо (д'Ожерон заботливо снабдил его португальским каперским свидетельством).

Удача с самого начала сопутствовала Олоне: у Эспаньолы им был перехвачен испанский торговый корабль с грузом какао и драгоценностей, который был отправлен на Тортугу (общая стоимость «приза» составила около 200 000 песо). А у острова Саона был захвачен корабль с оружием и жалованьем для испанского гарнизона Санто-Доминго (12 000 песо). Высадив экипаж этого судна на берег, корсары присоединили судно к своей эскадре. После того, как корсары захватили прикрывающий Маракайбо форт Эль-Фуэрте-де-ла-Барра, среди горожан началась паника: распространялись слухи, что численность французов превышает 2 000 человек (на самом деле – около 400). В результате жители Маракайбо бежали:
«Владельцы кораблей погрузили свое добро на суда и отправились в Гибралтар. Кто не имел кораблей, отправился на ослах и лошадях в глубь страны»

(Эксквемелин.)
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Залив (озеро) Маракайбо на карте Венесуэлы

Гибралтар, который находился на противоположном берегу залива (иногда его называют озером) Маракайбо, тоже был захвачен корсарами. Его защитники оказали сопротивление пиратам, но Олоне заявил своим людям:
«Я хочу предупредить вас, что того, кто струсит, я тотчас же зарублю собственной рукой».

Исход боя был решен ложным отступлением французов, за которыми опрометчиво погнались испанцы. По испанским данным, в том бою погибли около ста солдат, столько же попали в плен.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Флибустьер и пленный испанец. Гравюра из книги А. О. Эксквемелина «Пираты Америки» (Амстердам, 1678 г.)

Потери среди людей Олоне составили сто человек.

Получив выкуп за Маракайбо и Гибралтар (30 тысяч песо и 10 тысяч соответственно), корсары отправились к острову Гонав у западного побережья Эспаньолы, где поделили захваченные деньги, ценности и рабов, затем вернулись на Тортугу.

Эксквемелин оценивает добычу похода на Маракайбо в 260 000 песо, Шарлевуа – в 400 000 экю. Популярность Олоне в пиратской среде после этой экспедиции была так велика, что губернатор Ямайки Томас Модифорд вступил с ним в переписку, призывая «прибыть в Порт-Ройял, где он обещал ему такие же привилегии, какими пользовались природные англичане». Видимо, мало ему было «призов» от Моргана и других «своих» флибустьеров, нужно было еще и самого удачливого на тот момент корсара Тортуги «к рукам прибрать». Однако Франсуа Олоне на Тортуге все устраивало, и на Ямайку он не ушел.

В 1667 г. Олоне собрал новую флотилию – на этот раз он решил разграбить испанские поселение у озера Никарагуа в Центральной Америке. В поход отправились 5 кораблей с Тортуги и один с острова Эспаньола. Самым большим из них был корабль самого Олоне – 26-пушечный флейт, захваченный в Маракайбо. Однако пиратская эскадра попала в штиль, и течение отнесло корабли в сторону залива Гондурас. Испытывая большие проблемы с продовольствием, пираты стали грабить прибрежные индейские деревни. Наконец, они достигли города Пуэрто-Кавальо (сейчас – Пуэрто-Кортес, Гондурас), в котором захватили испанское 24-пушечное судно и разграбили склады, после чего направились вглубь материка – к городу Сан-Педро (Сан-Педро-Сула). Несмотря на три засады, организованные испанцами, корсарам удалось дойти до города и захватить его. На обратном пути пираты захватили еще один большой испанский корабль в заливе Гватемала. В целом, добыча оказалась меньше ожидаемой, поэтому на общем собрании корсары не пожелали продолжать совместную экспедицию и разделились. Корабль Моисея Воклэна затонул, налетев на рифы, корсары были спасены судном некоего шевалье дю Плесси, который прибыл из Франции с каперским свидетельством от герцога Бофора. Неудачливый шевалье скоро погиб в бою, а заменивший его Воклэн захватил флейт с грузом какао, с которым и вернулся на Тортугу. Пьер Пикар разграбил город Верагуа в Коста-Рике. Олоне же отправился на восток и недалеко от побережья Никарагуа его корабль налетел на риф у одного из маленьких островов. Спасти судно не удалось, и потому люди Олоне разобрали его на части, чтобы построить баркалону (длинная барка). На этом острове Олоне пришлось провести несколько месяцев, его люди даже засеяли небольшое поле фасолью, пшеницей и овощами, и получили урожай. Построив, наконец, новый корабль, корсары снова разделились: часть из них на баркалоне ушла к устью реки Сан-Хуан, часть осталась на острове, другие, во главе с Олоне, отправились к побережью Никарагуа, чтобы пройти вдоль побережья Коста-Рики и Панамы к Картахене, надеясь захватить какой-нибудь корабль и вернуться на нем к своим спутникам.

Эксквемелин сообщает:
«Впоследствии выяснилось, что Богу больше не угодно помогать этим людям, и он решил покарать Олоне самой ужасной смертью за все жестокости, которые он учинил над множеством несчастных. Итак, когда пираты прибыли в залив Дарьен, Олоне со своими людьми попал прямо в руки дикарей, которых испанцы называют «индиос бравое». Индейцы слыли людоедами и, на беду французам, как раз собирались трапезничать. Они разорвали Олоне в клочья и зажарили его останки. Об этом рассказал один из его сообщников, которому удалось избежать подобной участи, потому что он спасся бегством».

Эксквемелин датирует эти события сентябрём 1668 года.

Вест-индские отголоски европейских войн

Колонисты Тортуги приняли участие и в «официальных» войнах, которые вела Франция, по старой доброй традиции, не забывая при этом о своих выгодах.

В 1666 г. во время короткой войны Франции с Британией, капитан Шампань на фрегате «Ла Фортсон» у берегов Кубы вступил в бой с «коллегой» из Порт-Ройала. Сражавшиеся были прекрасно знакомы друг с другом, и для Шампаня, который не знал о войне, нападение было неожиданностью — он даже решил поначалу, что атакован испанцами, захватившими корабль "английского друга". Вообще-то, ямайских кораблей было два, но второе судно в бою не участвовало из-за неблагоприятного для него (встречного) ветра. Английским кораблем, атаковавшим фрегат Шампаня, командовал Джон Моррис – известный своей храбростью капитан, один из соратников Генри Моргана, в 1665 г. ходивший вместе с ним к берегам Мексики и Центральной Америки. Сражение французских и английских корсаров было настолько ожесточенным, что корабль Шампаня едва добрался потом до Тортуги, а судно Морриса пришло в полную негодность, и его пришлось сжечь.

«Но добрый месье д’Ожерон, дабы отблагодарить его (Шампаня) за столь славное деяние, раскошелился и подарил ему восемьсот пиастров, равных восьмистам экю, чтобы потратить их на принадлежавший ему фрегат, и снова отправил его в крейсерство».

(Эксквемелин.)

В 1667 г., в ходе войны Метрополии с Испанией, отряд, вышедший из Кайона, высадился на северном побережье Эспаньолы и захватил город Сантьяго-де-лос-Кабальерос.

Начавшаяся в апреле 1672 г. война против Голландии была крайне неудачной для д'Ожерона. Его собственный корабль «Ekyuel», на котором находились 400 буканьеров, попал в шторм и налетел на риф близ Пуэрто-Рико. Сошедшие на берег французы попали в плен к испанцам.

Эксквемелин и Шарлевуа сообщают, что д'Ожерон и некоторые из его товарищей смогли бежать на захваченной лодке:
«Концы досок заменяли им вёсла, шляпы и рубахи служили парусами, море было прекрасное, и они довольно легко покрыли путь от острова Пуэрто-Рико до Сен-Доменга. И, воистину, когда четыре путешественника прибыли в Саману, они были скорее мёртвыми, чем живыми»
(Шарлевуа).

К чести д’Ожерона, он сразу же попытался организовать экспедицию на Пуэрто-Рико с целью освобождения своих подчиненных. 7 октября 1673 г. он снова вышел в море, но из-за плохой погоды попытка высадки не удалась.

«Золотой век» Тортуги

Бертран Д'Ожерон управлял Тортугой и Берегом Сен-Доменг до 1675 г., и надо признать, что этот период стал «золотым» временем острова, именно об этом отрезке его истории рассказывается в «пиратских» романах и кинофильмах. Сам Бертран д'Ожерон стал героем книг Густава Эмара («Морские цыгане», «Золотая Кастилия», «Медвежонок Железная Голова» – действие происходит в 60-х годах XVII века) и Рафаэля Сабатини (здесь автор ошибся, так как действие романов о капитане Бладе развивается в 80-ые годы того же столетия).
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Иллюстрация к роману Р. Сабатини «Одиссея капитана Блада»

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Иллюстрация к роману Гюстава Эмара «Медвежонок Железная голова»: корабль этого капитана. Герой романа попал на Карибы, как «временный вербованный» (подобно Александру Эксквемелину, Равено де Люссану и Генри Моргану)

Д'Ожерон принял меры к переселению на Тортугу примерно 1000 буканьеров, что еще проживали в труднодоступных районах Эспаньолы. Население Тортуги быстро росло, в основном он было сосредоточено в восточной части острова. Известный французский ученый и дипломат Франсуа Блондель, посетивший Тортугу в 1667 г., составил список поселений Тортуги – таковых оказалось 25. Помимо Бастера, ставшего вотчиной заезжих флибустьеров, выделялись такие поселения, как Кайон (в нем жили самые богатые колонисты), Ла-Монтань (здесь находилась резиденция губернатора), Ле-Мильплантаж, Ле-Ринго, Ла-Пуан-о Масон.

Во второй половине XVII столетия состав населения Тортуги был примерно таким: около трех тысяч буканьеров (которые охотились, в том числе, и на Эспаньоле), три-четыре тысячи «обывателей» (колонисты, занимающиеся сельским хозяйством) и «вербованных» (о них рассказано в статье Флибустьеры и буканьеры), до трех тысяч каперов и флибустьеров, которых, впрочем, трудно было назвать постоянными жителями.

Веселая жизнь острова Тортуга

Со временем на Тортуге появился даже банк, а потом – католические церкви и протестантские часовни, в которых «труженики моря» могли попросить любимого святого о заступничестве и помощи. Естественно, стала развиваться и «сфера услуг»: владельцы кабаков, игорных домов и борделей с удовольствием предоставляли пиратам возможность оставить в их заведениях весь свой «заработок».

Кстати, первый публичный дом Тортуги (ставший также первым борделем всей Америки) по приказу д’Ожерона был открыт в 1667 г. – и это сразу же увеличило число пиратских кораблей, прибывающих разгрузки добычи в гавани Бастера и Кайона, и, следовательно, увеличило доходы острова. В конкурировавшем с Тортугой Порт-Ройале эту инициативу оценили по достоинству, и очень скоро в "Пиратском Вавилоне" Ямайки появились свои бордели.

В 1669 г. 2 корабля доставили на Тортугу 400 земляков д'Ожерона (из Анжу), среди которых было около 100 женщин. Некоторые авторы сообщают, что они были «развращенными молодыми девицами», которых отправили на Тортугу в качестве наказания, предварительно публично наказав плетью. Думается, что они пополнили бордели «веселого» острова. Всего же за время правления д’Ожерона на Тортугу было привезено около 1200 проституток.

Впрочем, именно д’Ожерону пришла в голову идея привезти на Тортугу и в Сан-Доминго из Европы также и добропорядочных дам, готовых стать женами колонистов. Эти женщины были «проданы» желающим обзавестись семьей, причем за огромные деньги.

Боевые традиции флибустьеров

Насколько же прибыльными были корсарские рейды?

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Пират острова Тортуга, оловянная фигурка, около 1660 г.

Перед походом флибустьеры заключали соглашение, которое они называли la chasse-partie — «охотничье жалованье». В нем заранее оговаривались доли членов команды и капитана. Единственным членом экипажа, который получал жалованье, даже в случае неудачного рейда, был корабельный врач. Часть денег выплачивали сразу – для приобретения лекарств.

После боя всю добычу флибустьеры складывали на палубу возле грот-мачты, при этом каждый (включая капитана) должен был поклясться на Библии, что ничего не утаил от товарищей. Нарушителей, в лучшем случае, лишали доли при дележе награбленного. Но могли «осудить на высадку»: оставить на необитаемом острове с ружьем, небольшим запасом пороха, свинца и воды.

Доход рядового флибустьера после удачного похода мог составлять от 50 до 200 песо (1 песо равнялся 25 грамм серебра). Капитан получал не менее 4-х долей рядового пирата, но порой даже 5 или 6, помощник и квартирмейстер – по две доли, юнга – лишь половину от доли рядового. Отдельное вознаграждение полагалось судовому плотнику и корабельному врачу, которые были настолько ценными специалистами, что обычно не принимали участия в боевых действиях. Судовой врач, как правило, получал «зарплату» не менее (а часто и более) помощника капитана. Более того, вознаграждение выплачивалось и врачу вражеского судна, если тот, попав в плен, оказывал помощь раненным корсарам. Выплачивались и премии за «боевые заслуги» – обычно в размере 50 песо. Если корабль действовал в составе эскадры, и перед походом достигалась договоренность о «справедливом» разделе добычи между экипажами всех судов, то, в случае захвата им вражеского судна, его команде выплачивалась премия в 1000 песо. Кроме того, полагались «страховые» выплаты – за ранение или увечье. Потеря правой руки обычно оценивалась в 600 песо или шесть рабов, потеря левой руки или правой ноги, либо серьезное ранение – в 500, потеря левой ноги – 400 пиастров, потерю глаза или пальца – 100. Часть добычи передавалась родственникам (или матлотам) погибших.

Были и другие статьи расходов: за каперскую грамоту платили 10% от добычи, корсары, которые ее не имели, столько же «дарили» губернатору «своего» острова – чтобы он не слишком придирался и не задавал лишних вопросов.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Испанский песо (пиастр), монета XVII века

За 10 песо в Европе можно было купить лошадь, за 100 – неплохой дом. А на Тортуге цена одной бутылки рома доходила порой до 2 песо. К тому же рядовые пираты редко видели золото или серебро: капитаны чаще расплачивались с ними товарами с взятых на абордаж кораблей. Таковыми могли быть рулоны ткани, одежда, разнообразные инструменты, мешки какао-бобов. Перекупщики Тортуги брали товар с огромным дисконтом, продать добычу за полцены почиталось большой удачей.

«Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка?» – задал риторический вопрос в «Трёхгрошовой опере» Б. Брехт. Не боявшиеся ни бога, ни черта флибустьеры выглядят просто мелкой шпаной по сравнению с этими «акулами», которые грабили и буквально «раздевали» «джентльменов удачи», рискуя лишь получить геморрой от долгого сидения за своими конторками. При этом ничего неизвестно о попытках пропившихся флибустьеров ограбить этих кровопийц: быть может, у них имелись сильные охранные команды, а, может быть, считалось, что нападать на купцов и хозяев увеселительных заведений «своего» острова «не по понятиям».
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Пираты в таверне Чарльстона, Южная Каролина, литография, 1700 г. На острове Тортуга в те времена, вероятно, были примерно такие же таверны

В общем, прибыль всевозможных «бизнесменов» и владельцев «злачных мест» Тортуги была просто запредельной. Поэтому мало кому из вернувшихся сюда флибустьеров удавалось «красиво гулять» на берегу больше недели. Вот что пишет Эксквемелин о «загуле» на Тортуге корсаров Олоне после знаменитого и очень удачного похода на Маракайбо, по итогам которого каждый рядовой пират получил сумму, равную четырехлетнему доходу буканьера:
«Дня за три, быть может, на день меньше или на день больше, они спустили все свое добро и проиграли все свои деньги… началась и грандиозная попойка. Но долго она не продолжалась – как-никак бутылка водки (водки? таков российский перевод) стоила четыре пиастра. Ну а затем некоторые пираты занялись на Тортуге торговлей, а другие отправились на рыбную ловлю. Губернатор приобрел корабль с какао за двадцатую часть его стоимости. Часть пиратских денег получили трактирщики, часть — шлюхи».

А вот напиваться в море, рискуя пьяными встретить шторм или военный корабль, могли только самоубийцы. Да и перспектива упустить добычу из-за некстати уснувшего впередсмотрящего или лыка не вяжущего рулевого никого не вдохновляла.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
В известном фильме мы постоянно видим этого героя с бутылкой в руках. Не удивительно, что у него то и дело «угоняют» «Черную Жемчужину»

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

А вот этот капитан в море предпочитает яблоки, и поэтому на корабле у него полный порядок

В морских походах ром лишь в небольших количествах добавляли в подпорченную воду. Дисциплина на борту пиратских кораблей была весьма строгой, и, обсуждать приказы капитана, во время похода было не принято. Вместо внеочередного наряда на камбуз излишне разговорчивый «джентльмен удачи» мог сразу же отправиться в море к акулам, или – с бутылкой рома на тот самый пресловутый «сундук мертвеца»: безлюдный остров посреди океана (если на одном из таких необитаемых островов находили человеческий скелет, вопросов о том, как и почему он здесь оказался ни у кого не возникало) . Описан и такой случай наказания за неповиновение и нарушение дисциплины: в 1697 г. два французских флибустьера продолжили грабить жителей Картахены после получения приказа о прекращении беспорядков, изнасиловав при этом несколько горожанок. За это они были тут же расстреляны.

Но когда корабль не вел боевых действий, власть капитана была ограниченной, все вопросы решались на общей сходке команды. Более того, в это время полномочия капитана часто были меньше, чем у квартирмейстера, который избирался членами экипажа. Квартирмейстер заведовал снабжением корабля боевыми и съестными припасами, следил за порядком на борту, единолично выносил решения о наказаниях за мелкие проступки и выступал судьей в случае серьезных нарушений (капитан выступал «прокурором», члены команды – «присяжными»), руководил поркой провинившихся матросов. Он же часто являлся главой абордажной команды (то есть командиром самых лихих корсаров – «морских пехотинцев»). В случае возникновения конфликтных ситуаций, пираты должны были обратиться к квартирмейстеру, который мог либо самостоятельно разрешить спор, либо присутствовать на их поединке (который проводился только на берегу), дабы проследить, что каждый из противников имел возможность зарядить ружье, и не подвергся нападению сзади.

Теперь вы понимаете, почему Джон Сильвер с такой гордостью вспоминал, что был квартирмейстером на корабле Джона Флинта? И почему он, не боясь показаться смешным хвастуном, говорил:
«Одни боялись Пью, другие — Билли Бонса. А меня боялся сам Флинт»
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Robert Newton в роли Джона Сильвера – бывшего квартирмейстера корабля Флинта, 1950 г.

Раз уж мы вспомнили о «сундуке мертвеца» и «литературных» корсарах Стивенсона, заодно расскажем и о некоторых «героях» пресловутой «многосерийки» «Пираты Карибского моря».

Морской дьявол Дэйви Джонс

Итак, знакомьтесь – Дэйви Джонс, морской дьявол, герой матросских баек и некоторых «пиратских» романов. Первой из таких книг стала «Приключения Перегрина Пикса», которую написал Тобиас Смоллетт в 1751 году. Здесь Дэйви Джонс – чудовище с круглыми глазами, тремя рядами зубов, рогами, хвостом и носом, из которого идёт синий дым. А «сундучок (или тайник) Дэйви Джонса» в который попал Джек Воробей – это морское дно, где, согласно легендам, обитают неприкаянные души утонувших моряков.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Не совсем правильный Дэйви Джонс в фильме «Пираты Карибского моря. Сундук мертвеца». Впрочем, настоящего, ведь и не видел никто

Кракен: чудовище других морей

А вот Кракен попал на Карибы по недоразумению: это легендарное морское чудовище, на самом деле, «обитало» у берегов Норвегии и Исландии. Первое упоминание об этом монстре принадлежит датскому епископу Эрику Понтопнидану, в 1752 г. он описал его как гигантскую рыбу-краба, которая утаскивает на дно корабли:
«Кракен, которого ещё называют рыба-краб, имеет голову и множество хвостов, а в длину не больше острова Ёланд (16 километров). Когда кракен поднимается к поверхности, всем судам следует немедленно плыть оттуда, ибо всплывает он с огромным всплеском, испускает воду из ужасных своих ноздрей, и расходятся от него кругами волны в целую милю высотой».

Свое имя Кракен получил от эпитета «кракс», который применяется к ненормальным животным-мутантам.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Кракен, средневековая гравюра
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Еще одно средневековое изображение Кракена

Рыбаки считали, что когда Кракен отдыхает, вокруг него собираются огромные косяки рыб, которые питаются его экскрементами. У норвежских и исландских моряков в ходу была поговорка по поводу большого улова: «Ты, наверное, рыбачил на Кракене». А в XVIII-XIX в.в. Кракен уже описывается, как осьминог, которому приписывается образ жизни кальмара: осьминоги живут на морском дне, а кальмары – в толще воды. В немецком языке слово «кракен» стало означать каракатицу или спрута. Карл Линней, введенный в заблуждение многочисленными рассказами «очевидцев», включил Кракена в классификацию реальных живых организмов как головоногого моллюска, дав ему латинское название Microcosmus marinus (книга «Система природы», 1735 г.). Но позднее он убрал из своих трудов все упоминания о нем. Реальные кальмары иногда действительно достигают большой величины – описаны экземпляры длиной до 9 метров, причем примерно половину длины тела составляют щупальца. Вес таких рекордно больших особей достигает нескольких центнеров. Теоретически, они могут представлять опасность для ныряльщиков и водолазов, но для кораблей никакой угрозы не представляют.

«Летучий голландец» и его настоящий капитан

Ну, и несколько слов о «Летучем голландце»: как ни странно, легенда о корабле-призраке появилась не в Нидерландах, а в Португалии. В 1488 г. Бартоломеу Диаш достиг южной оконечности Африки – мыса Доброй надежды, который он первоначально назвал мысом Бурь. Именно в тех местах он и пропал вместе со своим кораблем во время одного из своих последующих плаваний – в 1500 г. Тогда среди португальских моряков родилось поверье, что Диаш вечно скитается по морям на корабле-призраке. В следующем столетии гегемония на морях перешла к Нидерландам, и капитан корабля мертвецов сменил национальность – видимо, потому, что голландцы очень не любили конкурентов, и потому встреча с их судном в открытом море не сулила англичанам, французам, португальцам, испанцам ничего хорошего. Известно было даже имя капитана корабля мертвецов и звали его отнюдь не Дэйви Джонс, а Ван Страатен или Ван дер Декен.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
«Летучий голландец», немецкая средневековая гравюра

В следующей статье мы расскажем о корсарах Ямайки – союзниках и конкурентах флибустьеров Тортуги.

Приватиры и корсары острова Ямайка

Корсары и приватиры (каперы) острова Ямайка в XVII веке были известны в Вест-Индии не меньше флибустьеров Тортуги. А самый знаменитый из приватиров ямайского Порт-Ройала, Генри Морган, и вовсе стал живым олицетворением той эпохи. Сегодня мы начнем рассказ о Ямайке и лихих флибустьерах Порт-Ройала.

Приватиры и корсары острова Ямайка

Приватир с мушкетом, раскрашенная оловянная фигурка, 1720 г.

Остров Ямайка: история и география

Название острова Ямайка ведёт свое происхождение от искажённого индейского слова «Хаймака» (Xaymaca), которое можно перевести как «земля родников» (или «источников»). Здесь действительно много небольших рек – около 120, самая длинная из них, Rio Grande, имеет длину более 100 км, а по Black River небольшие суда могут подниматься вверх на расстояние 48 км.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Black River, Ямайка

Для пересекающих Атлантический океан испанских кораблей такое обилие водных ресурсов оказалось как нельзя кстати, Ямайка стала для них важной базой на пути в Центральную Америку и обратно.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Испанские корабли, средневековая гравюра

Открыт этот остров был Христофором Колумбом 5 мая 1494 г., во время второго его плавания к берегам Америки.

В 1503-1504 гг. (четвертое путешествие) Колумб вновь оказался на Ямайке, на этот раз вынужденно, т. к. ему пришлось посадить свои истерзанные бурей корабли на мель у этого острова. Чтобы улучшить снабжение экипажей своих кораблей, он выступил в роли великого мага, способного «погасить Луну» (лунное затмение 29 февраля 1504 г.).

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Christopher Columbus and the lunar eclipse of 1504, гравюра

На этом острове Колумбу пришлось провести целый год, пережив бунт части членов команды во главе с братьями Франсиско и Диего Поррасами, которые обвинили его в том, что он не предпринимает достаточных усилий для возвращения на родину.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Сражение на Ямайке между Христофором Колумбом и Франсиско Поррасом

Лишь 28 июня 1504 г. с острова Эспаньола за ними пришли два испанских корабля.

Иногда приходится слышать, что Колумб получил титул «маркиз Ямайки», но это неверно. Данный титул (а также титул «герцога Верагуа») был пожалован в 1536 г. внуку мореплавателя – за отказ от притязаний на открытые дедом земли (и, соответственно, от доходов с них).

Ямайка относится к группе Больших Антильских островов, являясь третьим по величине, уступая лишь Кубе и Гаити. Один из испанских поселенцев так написал о Ямайке:
«Это волшебный, плодородный остров, подобный для меня, то ли саду, то ли сокровищнице. Здесь много лучших земель, каких мы не видели в иных местах Индий; он изобилен скотом, кассавой и прочими… плодами разных видов. Мы не нашли в Индиях более приятного и здорового места».

Остров вытянут с запада на восток (протяженность – 225 км), его ширина колеблется от 25 до 82 км, а площадь составляет 10991 км². Численность населения данной страны в настоящее время составляет более 2-х миллионов 800 тысяч человек.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Карта Ямайки
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Ямайка, средневековая карта

До берегов Панамы, где осуществлялась загрузка Серебряных флотов, от Ямайки всего 180 морских льё (999,9 км) – Эспаньола и Тортуга находились дальше.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Ямайка на карте Карибского моря

Северное побережье Ямайки – скалистое, с узкой полосой пляжей в центральной части. На южном, более изрезанном, имеется много бухт, самая лучшая из которых – Кингстон-Харбор (на юго-востоке острова).

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Старинная карта бухты Кингстон-Харбор и Порт-Ройала

Она закрыта от океанских волн песчаной косой Палисадоуз, длина которой составляет 13 км. Именно здесь находится Кингстон – столица Ямайки, здесь же, немного южнее, ранее располагался пиратский город Порт-Ройал.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Кингстон, 1891 г.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Современный Кингстон, вид сверху

В настоящее время Ямайка делится на три графства: Корнуолл, Мидлсекс и Суррей, их названия напоминают о многовековом господстве англичан.

Первое поселение европейцев на Ямайке (Новая Севилья) появилось в 1509 году. На острове испанцы встретились с дружелюбными племенами индейцев Таино («хорошие, мирные» – видимо, по сравнению с индейцами племен Карибов) из группы Араваков. К началу XVII столетия этих индейцев почти не осталось на острове из-за болезней, завезенных переселенцами, и тяжелых условий труда на сахарных плантациях (в настоящее время численность индейцев Таино на Ямайке составляет около 1000 человек).

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Современные потомки индейцев Таино, Ямайка

Для работы на плантациях уже с 1513 г. испанцы стали завозить на Ямайку чернокожих рабов из Африки. В результате такой «миграционной политики» население Ямайки в настоящее время более чем на 77 процентов состоит из негров и ещё около 17% приходится на долю мулатов. На острове проживают также индийцы (2,12%), европеоиды (1,29%), китайцы (0,99), сирийцы (0,08%).

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Плантация сахарного тростника, Ямайка, 1891 г. Условия труда в конце XIX века мало изменились по сравнению с XVII столетием

Завоевание Ямайки англичанами

В 1654 г. Оливер Кромвель решал, что делать с военными кораблями, освободившимися после окончания войны с Нидерландами. Разоружать их было жалко, платить экипажам жалованье «просто так» – тем более. И потому было принято решение использовать их для войны с Испанией в Вест-Индии: победа обещала большие выгоды английским купцам, торгующим с Новым Светом, а захват новых территорий давал возможность переселить в них «такое количество народа из Новой Англии, Виргинии, Барбадоса, островов Сомерса или из Европы, сколько нам будет нужно».

Поводом для захвата испанских владений стали нападения на английских колонистов острова Сент-Кристофер (1629 г.), Тортуга (который тогда находился под контролем англичан – 1638 г.) и Санта-Крус (1640 г.).

В начале августа 1654 года Кромвель передал послу Испании ноту, в которой содержались заведомо неисполнимые и даже провокационные требования обеспечить религиозную свободу английских подданных в землях, подконтрольных испанским королям и дать английским купцам право свободной торговли в них.

Посол заявил, что «требовать такое – это все равно, что потребовать от моего господина отдать оба глаза!»

Теперь руки Кромвеля были развязаны, и в Вест-Индию была направлена эскадра из 18 боевых кораблей и 20 транспортных судов с приказом захватить для Британии остров Эспаньола. В общей сложности, на кораблях разместились 352 пушки, 1145 матросов, 1830 солдат и 38 лошадей. Позже к ним прибавились от трех до четырех тысяч волонтеров, завербованных на принадлежащих Британии островах Монтсеррат, Невис и Сент-Кристофер. «Зарабатывать деньги» эта эскадра начала на острове Барбадос, в гавани которого англичане захватили то ли 14, то ли 15 голландских торговых судов, капитаны которых были объявлены контрабандистами.

У губернатора Эспаньолы графа Пеньяльбы для защиты острова нашлось всего 600 или 700 солдат, на помощь которым пришли местные колонисты и буканьеры, не ожидавшие от англичан ничего хорошего. Несмотря на явное превосходство сил, британский экспедиционный корпус не добился здесь успеха, потеряв при этом около 400 солдат в бою и до 500, умерших от дизентерии.

Чтобы не возвращаться домой «с пустыми руками», 19 мая 1655 г. англичане атаковали Ямайку. На этом острове их действия были успешными, уже 27 мая испанцы капитулировали. Кромвель, однако, остался недоволен результатом, вследствие чего руководившие экспедицией адмирал Вильям Пенн и генерал Роберт Венабльз после возвращения в Лондон были арестованы и помещены в Тауэр.

Время показало, что Ямайка – весьма ценное приобретение, эта колония была одной из самых успешных в Британской империи. Завершение эпохи приватиров и флибустьеров прошло для Ямайки относительно безболезненно. В колониальные времена, её экономика, базировавшаяся на экспорте сахара, рома, а потом кофе, тропических фруктов (в основном – бананов), затем еще и бокситов, была вполне успешной. Ямайка даже стала первой страной в Новом Свете, где была построена железная дорога. Рабство на этом острове было отменено раньше, чем в США (в 1834 г.) – не из-за особой любви британских колонизаторов к свободе и демократии, разумеется: доведенные до отчаяния негры постоянно бунтовали, срывая поставки сахара и рома, и англичане пришли к выводу, что с вольнонаемными рабочими проблем будет меньше. Да и от забот, по содержанию нетрудоспособных рабов плантаторы теперь были избавлены.

Испанцы дважды пытались отвоевать остров. С его потерей они смирились лишь в 1670 г., когда был заключен Мадридский мирный договор, согласно которому Ямайка и Каймановы острова переходили под британскую юрисдикцию.

6 августа 1962 года Ямайка объявила о своей независимости, оставшись при этом в составе Британского содружества наций, то есть, главой этого государства, по-прежнему, являются монархи Великобритании – страны, в которой до сих пор нет документа, который можно было бы назвать конституцией. И есть мнение, что та же милая старушка Елизавета II – отнюдь не «сказочная» и не декоративная королева, а генерал-губернаторы британских Доминионов – вовсе не «свадебные» генералы.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Современный герб Ямайки: мужчина и женщина из племени Таино держат щит с крестом святого Георгия (взят со старого английского флага), над которым – королевский шлем, характерный для гербов бывших британских колоний. На ленте девиз на английском языке: «Из многих – единый народ»

Но вернемся в XVII столетие.

Результатом британского завоевания стал приток на Ямайку авантюристов и бедняков – в основном, из Ирландии и Шотландии. Благодаря выгодному географическому положению, остров оказался чрезвычайно привлекателен для английских приватиров (каперов), особенно понравился им основанный испанцами в 1518 г. небольшой город Пуэрто-де-Кагуайя. Англичане стали называть его Пэсседж-Форт, а гавань назвали Порт-Кагуэй. Новый городок, который в июне 1657 г. возник на оконечности косы Палисадоуз, получил название Пойнт-Кагуэй. Но всемирную известность этот город получит под именем Порт-Ройал – такое название у него появится в начале 60-х годов XVII века.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Порт-Ройал, гравюра XVII век
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
План Порт-Ройала

Вице-адмирал Гудзон и коммодор Мингс, их походы против испанцев

Первыми атаковали испанские владения не приватиры Ямайки, а базировавшиеся на этом острове вице-адмирал Уильям Гудзон, совершивший налет на город Санта Марта (в нынешней Колумбии) в 1655 году, и коммодор Мингс возглавивший экспедиции к берегам Мексики и Венесуэлы в 1658-1659 гг.

Экспедиция Гудзона была скорее неудачной: его добычей стали пушки, порох, ядра, шкуры, соль и мясо, которые, по замечанию одного из офицеров той эскадры, не смогли окупить «порох и пули, которые были израсходованы в этом деле».

А вот рейды Мингса, смелым действиям и удаче которого могли бы позавидовать даже Олоне и Морган, оказались очень успешными. В 1658 г. его корабли атаковали и сожгли порт Толу, а также город Санта-Марта его окрестности (Новая Гранада). Были захвачены три испанских корабля, которые Мингс выгодно продал корсарским капитанам (Лауренсу Принсу, Роберту Сирлу и Джону Моррису). А в начале 1659 года Мингс во главе эскадры из трех кораблей снова появился у побережья Венесуэлы, разграбив Куману, Пуэрто-Кабельо и Коро. В Коро коммодору достался сказочный «приз» – 22 ящика с серебром (по 400 фунтов в каждом). Также был сожжен 1 испанский корабль и захвачены 2 голландских (под испанским флагом), на одном из которых был груз какао. Общая стоимость добычи 1659 г. составила 500 000 песо (порядка 250 000 фунтов стерлингов). В 1662 г. коммодор Мингс возглавил объединенную эскадру английских военных судов и корсаров Порт-Ройала и Тортуги, которая атаковала город Сантьяго-де-Куба (об этом походе рассказано в статье Тортуга. Карибский рай флибустьеров).

В дальнейшем «заботы» по захвату испанских кораблей и грабежу побережий легла на плечи приватиров Порт-Ройала.

Соперничество Порт-Ройала и Тортуги

Порт-Ройал и Тортуга отчаянно конкурировали за право быть самыми «гостеприимными» и посещаемыми каперами и корсарами базами: каждый корабль, зашедший в их гавани, приносил солидный доход и государственной казне, и местным «бизнесменам» – от перекупщиков награбленного, владельцев таверн, игорных и публичных домов до плантаторов и буканьеров, выгодно продающих флибустьерам различные припасы.

В 1664 г. бывший губернатор Ямайки Чарльз Литтлтон в Лондоне представил лорду-канцлеру Англии свои соображения по поводу развития приватирства на этом острове. Среди прочего, он указал, что «приватирство кормит большое количество моряков, от которых остров получает защиту без участия военно-морских сил королевства». Если же приватирам запретить базироваться в портах Ямайки, указывал Литтлтон, они не вернутся к мирной жизни, а уйдут на другие острова, «призовые товары» перестанут поступать в Порт-Ройал, и тогда многие негоцианты покинут Ямайку, что вызовет значительное повышение цен.

Другой губернатор острова, сэр Томас Модифорд, после отмены временных ограничений приватирства в 1666 г., радостно сообщал лорду Арлингтону:
«Вашему сиятельству прекрасно известно, какую большую антипатию я питал к приватирам во время пребывания на Барбадосе, но после того как я принял указы Его Величества к строжайшему исполнению, я обнаружил свою ошибку в виду упадка фортов и изобилия этого места…
Когда я увидел, в каком плачевном состоянии находились флотилии, вернувшиеся с Синт-Эстатиуса, так что суда были разбиты, а люди ушли к побережью Кубы, чтобы добывать средства к жизни, и таким образом были полностью отчуждены от нас. Многие остались на Наветренных островах, не имея достаточно средств, чтобы расплатиться по своим обязательствам на Тортуге и среди французских буканьеров…
Когда примерно в начале марта я обнаружил, что стража Порт-Ройяла, которая под командованием полковника Томаса Моргана (не пирата Генри) насчитывала 600 человек, сократилась до 138, я собрал Совет, чтобы решить, как укрепить этот весьма важный город… все согласились, что единственный путь наполнить Порт-Ройял людьми – это пожаловать каперские грамоты против испанцев. Ваше сиятельство не может и представить себе, какие всеобщие перемены произошли здесь с людьми и в делах, корабли ремонтируются, большой наплыв ремесленников и рабочих, что едут в Порт-Ройял, многие возвращаются, многие должники освобождены из тюрьмы, а корабли из похода на Кюрасао, не осмеливавшиеся войти из-за страха перед кредиторами, пришли и снаряжаются вновь».

Губернатор Тортуги Бертран д’Ожерон (о котором было рассказано в предыдущей статье, "Золотой век острова Тортуга"), пытаясь сделать свой остров для каперов всех мастей более привлекательным, привез из Франции корабельных плотников и конопатчиков, чтобы те могли «ремонтировать и кренговать суда, которые приходят на Тортугу». В его письме Кольберу от 20 сентября 1666 года говорится:
«Мы должны сделать так, чтобы… дальше увеличивать численность наших флибустьеров.
Необходимо ежегодно отправлять из Франции как на Тортугу, так и на Берег Сен-Доменга от тысячи до тысячи двухсот человек, две трети из которых должны быть способны носить оружие. Оставшаяся треть пусть будет детьми 13, 14 и 15 лет, часть которых была бы распределена среди колонистов, а другая часть занялась бы флибустьерством».

В борьбе за корсаров и каперов британцы даже рассматривали возможность военной экспедиции против Тортуги и Берега Сен-Доменг. Однако, в декабре 1666 г. было решено, что нападение на Тортугу
«будет иметь очень плохие последствия, ибо покушения (на французские поселения) приучат их, отчаянно нуждающихся парней, к мести нашим приморским плантациям… желательно дать командирам военных кораблей такие умеренные инструкции: принимать на свои корабли всех буканьеров протестантсткой религии и других, кто даст клятву верности королю».

Вынужденное сотрудничество Порт-Ройала и Тортуги

Между тем меры, принимаемые испанским правительством по сопровождению своих караванов и укреплению поселений Нового Света, толкали корсаров и каперов Тортуги и Порт-Ройала к сотрудничеству и координации действий: время одиночек прошло, теперь требовались «большие эскадры для больших дел». Понимали это и власти конкурирующих островов.

Осенью 1666 г. (в это время шла война между Францией и Англией), посетивший Тортугу английский капитан Уилем, в разговоре с губернатором д’Ожероном
«всячески старался сохранить мир между Тортугой и Ямайкой, заявляя, что люди на том острове принудят генерала к этому, даже если тот будет противиться».

Через три дня после этого на Тортугу вернулся французский капер Жан Пикар (более известный, как капитан Шампань), который привел с собой захваченное им английское судно.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Жан Пикар (капитан Шампань)

Бертран д’Ожерон выкупил этот корабль у Пикара, и позволил капитану Уилему забрать его на Ямайку, чтобы вернуть законным владельцам.

Губернатор Томас Модифорд, в ответ, освободил восемь пленных французских флибустьеров.

«Судно, которое их доставило, было нагружено вином и многими негритянками, в коих мы весьма нуждались»,

– сообщает д’Ожерон.

Зачем ему так нужны были эти негритянки, д’Ожерон умалчивает. Быть может, некоторые из них стали «жрицами любви» в первом борделе Тортуги (открылся в 1667 г.). Но большинство из них, вероятно, использовались в качестве обслуги – ведь штопать рубахи и стирать штаны матросов, приходящих на остров корсарских и каперских кораблей тоже кому-то было нужно.

В 1667 г. между Англией и Испанией был заключен мирный договор, однако британские флибустьеры продолжили свои нападения на испанские корабли и побережья. В конце 1671 г. Фрэнсис Визборн и его французский коллега с острова Тортуга Дюмангль (участник знаменитого похода Моргана на Панаму), действовавшие без каперского свидетельства, ограбили два испанских поселка на северном побережье Кубы. Они были захвачены, как пираты, полковником Уильямом Бистоном, командовавшим королевским фрегатом «Эсистенс» и доставлены в Порт-Ройял. В марте 1672 г. друзей-капитанов приговорили к смертной казни, но привести этот приговор в исполнение власти Ямайки не решились, опасаясь мести со стороны флибустьеров Тортуги. В итоге, пираты были освобождены и продолжили свой промысел в море. Тяжело переживающие невозможность выдачи приватирских свидетельств «своим» корсарам», должностные лица Ямайки завистливо смотрели, как «французы с Тортуги делают призом всё, что им удается захватить». В ноябре 1672 г. заместитель губернатора Томас Линч горестно сетовал, что «теперь в Индиях нет ни одного английского пирата, не считая некоторых, плавающих на французских судах» (намекая на то, что часть английских флибустьеров ушла на Тортугу и Сен-Доменг).

Однако тесные «деловые связи» не мешали каперам атаковать корабли других стран (не только Испании), если была такая возможность. Во время англо-голландской войны 1667 г. каперы Нидерландов, которые охотно и плодотворно сотрудничали и с британцами, и с французами, стали активно нападать в Карибском море на британские торговые суда.

«Пиратский Вавилон»

Вернемся в Порт-Ройал. База корсаров и каперов на Ямайке стремительно развивалась, быстро выйдя на уровень французской Тортуги, и скоро превзойдя её. Гавань Порт-Ройала была больше бухты Бастера и более удобной. В его порту обычно одновременно находились от 15 до 20 кораблей, а глубина моря достигала 9 метров, что позволяло принимать даже самые большие суда. В 1660 г. в Порт-Ройале было 200 домов, в 1664 – 400, в 1668 – 800 зданий, которые, по свидетельству современников, были «столь дорогими, словно стояли на хороших торговых улицах Лондона». В период наивысшего расцвета в городе было примерно 2000 деревянных и каменных зданий, некоторые из которых были четырехэтажными. К услугам приватиров были 4 рынка (один из них – невольничий), банки и представительства торговых компаний, многочисленные складские помещения, несколько церквей, синагога, более сотни таверн, многочисленные бордели и даже зверинец.

О загруженности порта Порт-Ройала красноречиво свидетельствует такой факт: в 1688 г. он принял 213 кораблей, а все порты американского побережья Новой Англии – 226. В 1692 г. число жителей Порт-Ройала достигло 7 тысяч человек.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Порт Ройал, рисунок

Один из современников так описывал этот город:
«Таверны битком набиты золотыми и серебряными кубками, сверкающими драгоценными каменьями, украденными из соборов. Простые моряки с тяжелыми золотыми серьгами с драгоценными каменьями играют на золотые монеты, ценностью которых никого не интересуется. Любое из зданий здесь – сокровищница».

Неудивительно, что современники считали Порт-Ройал «пиратским Вавилоном» и «самым грешным городом во всем христианском мире».

В период своего расцвета, расположенный на западной оконечности косы Палисадос Порт-Ройал, имел 5 фортов, главный из которых носил название «Чарльз».
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Форт «Чарльз», Ямайка, пригород Кингстона

В 1779 г. комендантом этого форта был капитан I ранга (будущий адмирал) Горацио Нельсон.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Другие форты носили имена «Уокер», «Руперт», «Джеймс» и «Карлайл».
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Порт Ройал

Корсары и приватиры Ямайки

Большую известность среди английских пиратов того времени получил Льюис Скотт (Льюис Шотландец), о котором Александр Эксквемелин писал:
«Со временем испанцы убедились, что на море от пиратов нет никакого спасения, и стали плавать значительно реже. Но и это им не помогало. Не встречая кораблей, пираты стали собираться компаниями и грабить прибрежные города и поселения. Первым таким пиратом, занявшимся сухопутным разбоем, был Льюис Шотландец. Он напал на Кампече, разграбил его и сжег дотла».

В 1665 г. в официальных документах впервые звучит имя знаменитого корсара Генри Моргана: вместе с капитанами Давидом Маартеном, Якобом Факманом, Джоном Моррисом (который через год сразится с французским корсаром Шампанем и проиграет бой – см.статью Золотой век острова Тортуга) и Фрименом он отправляется в поход к побережью Мексики и Центральной Америки. В ходе этой экспедиции были разграблены города города Трухильо и Гранд-Гранада. По возвращении выяснилось, что приватирские свидетельства этих капитанов утратили силу в связи с заключением мира между Испанией и Британией, но губернатор Ямайки Модифорд не стал наказывать их.

В 1668 г. капитаны Джон Дэвис и Роберт Сирл (который, как мы помним, купил свой корабль у коммодора Мингса) возглавили флибустьерскую (не приватирскую) эскадру из 8 кораблей. Они намеревались перехватить какие-нибудь испанские суда у берегов Кубы, но, не обнаружив их, направились к Флориде, где захватили город Сан-Аугустин-де-ла-Флорида. Добычей корсаров стали 138 марок серебра, 760 ярдов парусины, 25 фунтов восковых свечей, украшения приходской церкви и часовни женского францисканского монастыря стоимостью 2066 песо. Кроме того, они взяли заложников, за которых был выплачен выкуп, и чернокожих рабов и метисов, которых рассчитывали продать на Ямайке. Поскольку Роберт Сирл действовал без каперского свидетельства, на Ямайке он был арестован, но освобожден через несколько месяцев и участвовал в походе Моргана на Панаму.

Неофициальное звание вождя Brethren of the Coast (Береговое братство) некоторое время носил Эдвард Мансвельт (Мансфилд), который был то ли англичанином, то ли голландцем из Кюрасао.
Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)
Эдвард Мансвельт

Впервые его имя в исторических источниках появляется в 1665 г., когда он, во главе 200 флибустьеров, атаковал кубинское побережье, разграбив несколько деревень. В 1666 г. мы видим его командиром эскадры из 10-15 небольших судов. Александр Эксквемелин утверждает, что в январе этого года он напал на Гранаду, другие источники об этом походе не упоминают. Но, учитывая добросовестность этого автора, можно предположить, что данная экспедиция, все же, состоялась. В апреле 1666 г. приватиры Мансвельта атаковали остров Святой Екатерины и остров Провидения (Святой Каталины). На последнем он попытался закрепиться, сделав его новой базой корсаров и приватиров, но, не получив подкреплений от губернатора Ямайки, вынужден был покинуть его. Обстоятельства гибели этого корсара не ясны. Эксквемелин утверждает, что он попал в плен во время очередного набега на Кубу и был казнен испанцами. Другие говорят о смерти в результате какой-то болезни, либо даже отравления. Его преемником стал знаменитый Генри Морган, получивший от современников прозвище «Жестокий». Именно он, безусловно, и стал самым успешным приватиром и пиратом Ямайки, своего рода «брендом» этого острова.

Золотой век острова Тортуга. Приватиры и корсары острова Ямайка (2 статьи)

Laird Cregar в роли Генри Моргана, 1942 г.

О жизни и судьбе Генри Моргана будет рассказано в следующей статье.

Продолжение следует…

Картина дня

наверх