Свежие комментарии

  • АНАТОЛИЙ ДЕРЕВЦОВ
    Прикольно ,с сарказмом переходящим в ложь.  Но на уровне конца 90-х гг. Именно ковыряние в  научных "мелочах" превнос...Аспирантура в ССС...
  • Михаил Васильев
    Пусть Хатынь вспоминают! Дмитрий Карасюк. ...
  • Lora Некрасова
    По краю змеевика имеются надписи.  Их содержание учитывалось в исследовании предназначения змеевика? Хотелось бы, что...Таинственные икон...

Владимир Шишов. О начале пути "Нового Александра" (В 3-х частях)

Детство, отрочество, юность «Нового Александра»

Рис.1.jpg
Эпир (зеленый контур) на карте Северной Греции. Отмечено местоположение столицы Додоны, где располагался почитаемый во всей Греции оракул

Влияние эпирского царя Пирра на военное дело античности сложно переоценить, но как же он стал тем великим полководцем, каким его узнали римляне и перед гением которого преклонялся сам Ганнибал? Судьба будто специально испытывала царя Пирра для великих свершений: в три года он был вынужден бежать из своей же страны, а едва ему исполнилось 13, как он отправился сражаться за свой трон, но потерпел поражение. В 18 лет он отличился в грандиозном сражении при Ипсе и стал свидетелем падения державы Антигона Фригийского, а после был заложником Птолемея, одного из диадохов-победителей. Только в 23 года он вернулся на родину и тут же едва не стал властителем Македонии и Греции, но удача снова изменила ему. Наконец, судьба, казалось, сама протянула «Эпирскому Орлу» подарок в виде приглашения от италийских греков. Рассказываем о непростой молодости величайшего, по мнению Ганнибала, полководца античности, который должен был объединить мир под своей властью, а вместо этого запомнился в веках лишь «пирровой победой».

Эпир и Пирриды

Царь Пирр родился в 319 году до н. э. всего через четыре года после внезапной смерти «царя царей» Александра Великого. Будучи племянником матери Александра Македонского Олимпиады, царь приходился Александру одновременно троюродным братом и двоюродным племянником. Очень скоро ему предстояло испытать на себе все превратности судьбы, но сначала немного истории самого Эпира.

Эпирское царство долгое время находилось на периферии «греческого мира»

Что из себя представляло Эпирское царство к моменту рождения Пирра? Традиционно Эпир (как и Македония) был границей распространения греческого влияния на севере, будучи этаким буфером между варварской Иллирией и цивилизованными землями Этолии. Населения Эпира вело патриархальный образ жизни, куда больше походя на своих северных и восточных соседей, чем на «нормальных» греков. Вся городская, а значит и торговая жизнь Эпира была сосредоточена на юге в нескольких крупных полисах, которые, впрочем, совсем не спешили подчиняться воле царя Эпира. Страна была бедна не только городами, но и населением вообще.

Только непосредственным предшественникам Пирра удалось ввести эпирские земли в орбиту греческого мира. Дядя Пирра Александр Эпирский существенно расширил влияние царей и наладил отношения с италийскими греками, которым помогал в их борьбе с местными племенами. Его сестра Олимпиада была женой Филиппа II Македонского, а сам он был женат на дочери Филиппа Клеопатре.

Ганнибал называл Пирра величайшим из известных ему полководцев

Вмешательство в дела диадохов не прошло для Эакида даром — его дважды «смещали» с престола, в страну даже вторгся Кассандр, сын Антипатра (наместника Македонией при Александре, которого отец обошел в завещании), так что в 316 году маленького Пирра пришлось вывезти из столицы на север в Иллирию, где его принял один из варварских вождей. В 314 году в сражении с Кассандром пал отец Пирра Эакид — его армия была разгромлена македонянами прямо с марша, в бою пали многие молосские аристократы. После смерти отца, власть в Эпире взял дядя Пирра Алкет и все время пока он правил мальчик воспитывался в Иллирии, где получил образцовое греческое воспитание.

Отрочество и дружба с Деметрием

В 306 году молодой царевич (Пирру было всего 13 лет) с оружием в руках, с помощью своего воспитателя Главка, некогда приютившего Пирра, вторгся на родину и сверг ненавидимого народом Алкета. Это стало возможно лишь благодаря тому, что Кассандру было не до эпирских дел — он был занят войной с фригийским царевичем Деметрием, который вторгся в Грецию и даже занял Афины. Интересы Фригии и Эпира совпадали, союз был скреплен свадьбой Деметрия и сестры Пирра Деидамии. Вскоре Пирру самому пришлось присоединиться к Деметрию: ослабление власти Деметрия и Антигона, привело к брожению в греческих землях, в том числе и в Эпире, где Пирр был свергнут, а власть передана безвольному Неоптолему III. Пирр морским путем отправился в Малую Азию, чтобы самолично поучаствовать в битве диадохов.

Рис.2.jpg
Бой слонов во время сражения при Ипсе


В битве при Ипсе в 301 году Пирр был одним из командиров конницы на правом фланге Антигона, которым командовал сам Деметрий. Атака фригийской конницы была удачной, Деметрию удалось рассеять конницу неприятеля, сам он отправился в погоню за сыном Селевка Антиохом. Молодой и горячий характер Деметрия не позволил тому трезво оценить ситуацию и вовремя вернуться к отцу, чтобы поддержать его пехотинцев. Фаланга фригийского царя или перешла на сторону неприятеля или была разгромлена, сам Ангигон пал на поле боя, а Деметрий с небольшим отрядом бежал. После битвы он собрал едва ли 10 тысяч воинов (из 80 тысяч!).

Пирр приходился Александру Македонскому троюродным братом

Сражение при Ипсе стало отличной школой для 19-летнего Пирра: он на всю жизнь запомнил, что не стоит нарушать взаимодействие между частями войска и всегда твердо старался следовать этому принципу. Величественное зрелище битвы слонов и то как эффективно они действовали против конницы уверили Пирра в необходимости включения этого рода войск в свою армию.

Рис.3.jpg
Деметрий Полиоркет один из самых заметных полководцев эллинистической эпохи. Друг и враг Пирра

После поражения Деметрий поставил Пирра наместником в Греции, где от фригийцев один за другим отпадали полисы. Но вот уже в 299 году Пирр был отправлен в Египет в качестве почетного заложника после заключения мира Деметрия с Птолемеем Египетским. И это в тот момент, когда власть Кассандра в Эпире пошатнулась после нескольких неудачных кампаний на Балканах, казалось, что эпириоты вот-вот призовут молодого наследника на престол, восстав против македонских оккупантов. Пирр, давно мечтавший о возвращении родного царства, крепко обиделся на Деметрия, который так ловко разменял его на переговорах с другими диадохами.

В Египте и возвращение домой

В царстве Птолемея Пирр, в отличии от типичного поведения царских заложников, не предался кутежам и распутству, вел жизнь простую и умеренную, не забывая подчеркивать свой царский титул. Такой образ жизни резко выделял его из сонма царских придворных и заставил обратить на себя внимание самого Птолемея и его жены Береники. За Пирра была сосватана дочь Береники, а в качестве царского приданого была обещана царская диадема Эпира. Но все это было еще впереди: Птолемей не желал ввязываться в войну за Эпир ни с Кассандром, ни с Селевком, так что пока Пирр наслаждался обществом молодой супруги и пристально изучал устройство государства Птолемея, грамотная политика которого на сотню лет сделала Египет одним из самых сильных и заметных государств Средиземноморья. Неудивительно, что став царем Эпира, Пирр в своих реформах подражал египетскому владыке.

Рис.4.jpg
Фаланга в атаке

Пирр вернулся на Балканы около 296 года до н. э., когда смерть Кассандра и скорая кончина его наследника Филиппа, открыли возможность вмешаться в македонские дела Птолемею и Лисимаху (царю Фракии, области на берегу Мраморного и Черного морей), которые были тестями претендентов на македонский престол. Птолемей решил увеличить свои шансы на занятие Македонии, отправив в Эпир Пирра, который стал соправителем царя Неоптолема III, а после его убийства (Плутарх сообщает драматичную историю как Пирр пригласил соправителя на пир и там сам убил его) правил единолично. Стоит отметить, что формально Пирр был царем молоссов — только одного из 14 (по Страбону) эпирских племен. Для остальных он был лишь гегемоном, что очень скоро сказалось на возможностях Пирра (в первую очередь на мобилизационных).

Война с Деметрием

Уже на следующий год к Пирру прибыл македонский царевич Александр, нуждавшийся в сильном союзнике против брата Антипатра. Деметрий, энергично воевавший со спартанцами, Александру отказал, а вот Пирр с радостью согласился, в обмен на интересующие его земли на юге и востоке Эпира. Александр легко согласился и у Пирра появилась возможность испытать на прочность результаты своих свершений за последний год (среди прочего, создание национальной армии), но Антипатр, не ожидавший столь быстрого выступления Пирра, был вынужден оставить страну и бежать к Лисимаху во Фракию.

Пирр означает «рыжий», подданные прозвали его «Орлом»

Формально выполнив союзнические обязательства, Пирр поспешил вывести войска из Македонии, чтобы не вступить в сражение ни с Лисимахом, ни с Деметрием, ни один из которых не был доволен сложившимся положением вещей (разделением страны между Александром и Антипатром). Очевидно, что даже в таком молодом возрасте Пирр уже был талантливым стратегом: едва последние отряды его армии ушли в Эпир, как на юге появился Деметрий с войском. Он убил Александра и провозгласил себя царем Македонии. Теперь Деметрий и Пирр, бывшие некогда близкими друзьями, стали соседями, однако, их отношения вряд ли можно было назвать хотя бы нейтральными: Деметрия от немедленного вторжения в Эпир удержали лишь новые восстания в Греции, грозившие отрезать его от заморских владений, а Пирр явно был недостаточно силен, чтобы начинать в атаке.

Рис.5.JPG
Пирр Эпирский

Напряженный мир сохранялся до 291 года, пока наконец вражда не переросла в полноценную войну. Все началось с того, что безмерный аппетит Деметрия теперь распространился и на Фракию, где Лисимах вел крайне неудачную войну на Дунае. Птолемей справедливо опасался растущего могущества сына Антигона, так что он быстро сколотил коалицию, куда вошел Пирр и противники Деметрий в Греции, прежде всего, Фивы. Греческий город в очередной раз стал центром сопротивления, но Деметрия не зря прозвали «Полиоркетом» — покорителем городов. Фивы были взяты благодаря впечатляющему осадному искусству Деметрия, построившего огромную башню, теперь за свое вероломство должен был быть наказан Пирр — в кампанию 291 года он вторгся в Фессалию, перекрыв пути снабжения Деметрия с Македонией.

Битва в Этолии

Весной 289 года Деметрий вторгся на земли этолийцев — давних и надежных союзников эпирского царя. Пирр двинулся на юг, Деметрий, оставив корпус в Этолии, на север. Встреча армий, однако, так и не произошла: Деметрий ворвался в Эпир, который принялся грабить, Пирр атаковал отряд македонян в Этолии. Летом 289 года где-то в долинах Этолии сошлись армии Пирра и стратега Деметрия Пантавха.

Пирр был участником битвы при Ипсе

Это было первое крупное сражение царя, в котором он был главнокомандующим. От его полководческого гения на этот раз зависел весь успех его дела: поражение объединенной армии означало гибель независимых Этолии и Эпира. На стороне македонян были давние традиции и выучка, на стороне Пирра рвение и талант. Эпирским фалангитам, обученным и вооруженным по македонскому образцу, предстояло тяжелое испытание. Плутарх также рассказывает нам о поединке Пантавха и Пирра, якобы решившего исход сражения:

«Сперва они метнули друг в друга копья, а потом, сойдясь врукопашную, бились на мечах столь же упорно, сколь и умело. Пирр получил одну рану, а сам ранил противника дважды — один раз в бедро, другой в шею — и свалил его, но умертвить не смог, так как друзья отбили Пантавха и унесли. Эпироты, ободренные победой своего царя и дивившиеся его доблести, прорвали своим натиском строй македонян, бросились преследовать бегущих и многих убили, а пять тысяч взяли в плен». Плутарх, Сравнительные жизнеописания. Пирр, 7.

После победы в Этолии авторитет Пирра в своей стране и далеко за ее пределами возрос неимоверно. О нем заговорили как о живом боге и новом Александре, «в нем единственном возродились дух и воля Александра Великого», восхищенные подданные прозвали царя «Орлом». Деметрий, услышав о столь впечатляющем успехе Пирра, поспешил уйти из Эпира, а вскоре и вовсе тяжело заболел. Пирр воспользовался болезнью неприятеля, вторгся в Македонию, отомстив за разорение родной земли, и только после того как Деметрий мобилизовал все силы, отошел в пределы своей страны (потеряв, впрочем, арьергард, настигнутый македонянами). На следующий год между царями был заключен мир. Пирр отказывался от Керкиры (о. Корфу), взамен Деметрий признавал за эпирским царем земли, которые ему некогда отдал царевич Александр. Но мир продлился совсем не долго.

Царь Эпира и Македонии

Уже в 287 году Пирр повторно вторгся в Македонию, где Деметрий был вовсю занят приготовлениями к походу на восток: он мечтал подобно Александру собрать внушительную армию и возродить империю от Македонии до Индии. И тут так некстати снова появился Пирр. Казалось, что пришла очередь нового грандиозного сражения эпохи диадохов, но на деле армия Деметрия, изнуренная самодурством и деспотией царя, попросту лишила его царской короны, объявив царем Пирра. Деметрию пришлось бежать из собственного лагеря. Пирр теперь стал не только эпирским владыкой, но и правителем большей части Македонии (восточные области отошли Лисимаху, к пущему разражению самого Пирра). Заключив мир и с Деметрием, и с Лисимахом, он спокойной правил несколько лет, накапливая силы и устраивая небольшие военные акции на окраинах своей державы, чтобы македонские солдаты, провозгласившие его царем, не заскучали.

При дворе Птолемея Пирр изучал устройство Египта

В 286 году Деметрий все же отправился в свой авантюрный поход в Азию, где попал в плен к Селевку и умер у него при дворе в 283 году. В Македонию опять пришла война. В 284 году Лисимах вторгся в пиррову Македонию, сосредоточив превосходящие силы, сумел окружить армию Пирра, которому пришлось срочно ретироваться в Эпир, после того как македонские контингенты стали переходить на сторону фракийца. Македония была потеряна, Пирр снова оказался заперт в своей родной стране, приходилось все начинать заново. Но энергичная натура и острый ум не давали покоя молодому царю, так что очень скоро он нашел себе новое занятие, на этот раз на западе…

Великая Греция и Италия

Земли Южной Италии еще в VII веке до н. э. подверглись греческой колонизации. Богатство этих земель привлекали многих, так что очень скоро сюда переселилось столько греков и было основано столько городов, что эту область стали называть Великой Грецией. Впрочем, уже в V веке греков здесь потеснили племена италиков, да так, что год от года ситуация становилась хуже, и грекам пришлось обратиться за помощью к своим континентальным «согражданам». В 330-х сюда прибыл спартанский царь Архидам, нанятый для борьбы с италиками, но его войско было разбито миссапиянами, а сам он пал в сражении.

Рис.6.jpg
Италия

После, здесь побывал дед Пирра Александр Эпирский, где заслужил славу удачливого полководца и талантливого дипломата. Ему удалось остановить экспансию италийских племен на юг и даже серьезно потеснить их, отбив несколько крупных городов, но вскоре против него восстали сами греки, которые его призвали. Итог войны на два фронта закономерен: Александр потерпел поражение и был убит во время переправы через реку. Затем последовало еще несколько экспедиций «с материка» на помощь италийским грекам, прежде всего, Таренту. Все они даже если начинались удачно, разбивались о безмерные амбиции приглашенных «кондотьеров» и нежелание Тарента делить с кем-либо кусок «итальянского пирога». Все это вело к постепенному увяданию Тарента как политического центра, при сохраняющейся роли одного из главных торговых и ремесленных центров всего Средиземноморья.

Рим и Тарент

В начале III века до н. э. положение греков на юге Италии еще более осложнилось: за каких-то полвека Римская Республика превратилась из просто сильного государства, занимавшего значительные земли в Средней Италии, в настоящего гегемона. Победа против целой коалиции врагов в ходе Латинских и Самнитских войн делала независимость италийских греков если не эфемерной, то временной.

Тарент, долгое время державшийся подальше от войн с Римом, наконец-то увидел тот Дамоклов меч, что навис над его суверенитетом. В 281 году римляне нарушили договор с Тарентом, по которому ни одно римское судно не должно было пересекать Лацинский мыс (находящийся неподалеку от Кротона), десять римских галер появились на тарентском рейде в разгар Великих Дионисий — главного греческого праздника. Этого тарентинцы стерпеть уже не могли: часть галер была потоплена, одна даже захвачена. Война с Римом началась.

Рис.7.jpg
Соотношение сил Рима и Пирра с союзниками в разное время.

Однако вести войну в одиночку Тарент не мог — город был торговым, но никак не военным центром, тарентская знать давно поняла, что армию проще купить, чем воспитывать самим, благо денег на это хватало. Было решено призвать Пирра Эпирского, с которым Тарент связывало давнее сотрудничество. Пирр согласился не сразу, но согласился, иного выхода у царя не было. Путь в Македонию после смерти Лисимаха был заказан, так как там воцарился один из сыновей Птолемея — тоже Птолемей. Он вместе со своим братом Птолемеем (кто бы мог подумать), образовал союз египетской и македонской монархий. В этом контексте большая экспедиция на запад была выгодна всем (кроме римлян, разумеется). С одной стороны, Птолемеи устраняли с Балкан неуемного эпирского царя, Тарент получал отлично обученное войско во главе с уже прославленным вождем, с другой стороны сам Пирр мог расширить пределы своей державы на запад, повторяя в каком-то смысле поход Александра: освобождая греков от власти варваров, только вместо Азии была Италия, а вместо персов были римляне. Велика ли, в конце концов, разница?! Пирр быстро «состряпал» договоры со всеми участниками похода: македонский Птолемей обещал помочь войсками (в т. ч. столь нужными Пирру слонами), Птолемей египетский гарантировал сохранность владений царя и обещал денежное довольствие его армии. Весной 280 года Пирр покинул родину с двумя своими сыновьями (которых сызмальства закалял в боях), более чем 20 тысячами пехотинцев, 2000 всадников и 20 слонами. Здесь, накануне своего величайшего путешествия, которое должно было закончиться триумфальным шествием греков по Италии, а затем и всему западному Средиземноморью, где уже имелись многочисленные греческие колонии, мы и оставим эпирского царя. Ему предстояло еще немало славных сражений и битв, но снискать славу «Александра Запада» он так и не смог.

https://diletant.media/articles/37547413/

Слоны, слоны! Гераклея, 280 г. до н.э.

Сражение при Гераклее стало первой встречей римлян с великим тактиком античности Пирром Эпирским. Летом 280 года до н.э. две армии встретились на берегу реки Сирис, неподалеку от города Гераклея, что на берегу Ионического моря. Римляне заметно превосходили армию «заморского гостя» числом, организацией, вооружением, дисциплиной, но на стороне Пирра был его полководческий гений, вера в счастливую звезду и... два десятка слонов - зверей доселе невиданных на итальянской земле. Обе стороны как следует подготовились к битве, но кто же больше заслуживал победы? О том, почему легион это хорошо и прогрессивно, как обмануть смерть и для чего нужны резервы, - в нашем новом материале.

Несчастливая высадка

Весной 280 года царь Пирр ступил на Итальянскую землю, желая повторить подвиг Александра Великого, покорив земли к западу от Эллады. Спасение городов Южной Италии и главного центра греческого влияние на Апеннинах Тарента было первостепенной задачей эпирского царя. Действовать нужно было быстро и в непростых условиях: римляне уже вовсю стягивали войска к Венузию (небольшой город на границе Апулии и Лукании, современная Веноза) и готовились ударить по Таренту. Как на зло во время переправы через неспокойное весной Ионическое море эпирское войско попало в шторм — корабли разметало, часть транспортов была потоплена, а сам царь сошел на сушу в первом попавшемся месте чудом не наскочив на скалы. Всего Пирр сумел собрать только две тысячи воинов и пару слонов, с этими силами он вошел в Тарент.

Рис.1.jpg
Карта «Великой Греции»

Враги Рима

Остаток весны 280 года Пирр собирал силы — в Тарент постепенно добралась большая часть судов, «под копье» были поставлены жители самого Тарента, кроме того, свои ополчения должны были предоставить племена италиков, которые в союзе с Пирром поднялись против экспансии римлян. Вообще, врагов у, пока что только набирающейся сил республики, было предостаточно: к северу от Лация еще не совсем разгромлены когда-то могучие этруски, севернее готовы поднять меч воинственные галлы, к востоку от Лация земли воинственных самнитов, а на юге к греческим городам прибавилась еще и армия эпирского царя.

Рис.2.jpg
Воины самнитских племен — злейших врагов Рима. Впрочем, некоторые самниты не гнушались служить в легионах союзников

Республике пришлось напрячь все свои силы, чтобы не оказаться раздавленной единовременным ударом недругов, благо предыдущие свершения римлян достаточно укрепили их положение на Апеннинах: среди италийских племен было много таких, кто давно стал частью республики на правах младших союзников, а накопленные в казне средства позволили выставить беспрецедентно большое войско. На север, для усмирения этрусков, отправилась армия консула Тиберия Корункария, насчитывавшая более 20 тысяч воинов. Вторая армия в качестве резерва находилась в Лации, вероятно, находясь еще на стадии формирования. Главная же армия (ок.40 тыс.) под командованием консула Публия Левина отправилась на юг.

Обряды и переговоры

Интересно, что для соблюдения обряда объявления войны, когда жрец-фециал должен был метнуть окровавленное копье на землю врагов, римляне прибегли в небольшой уловке. Так как до Балкан добросить копье не было никакой возможности, они заставили одного из уроженцев Эпира, проживавшего в городе, купить в Лации земельный участок и назвать его «Эпир». Этот участок формально был неприятельской землей, так что обряд был совершен и боги взяли под свое покровительство эту войну. Сам Пирр, по крайней мере, на публике до конца пытался предложить мирные переговоры римлянам, предлагая себя в качестве третейского судьи в споре между Тарентом и Римом. Этим шагом он показывал свою слабость римлянам, побуждая их действовать менее обдумано, одновременно с этим выставляя себя защитником греков и выгадывая еще чуть-чуть времени для сосредоточения сил. Переговоры ожидаемо провалились — римляне собирались решить дело мечом.

Начало кампании

Закончив сосредоточение в Венузии, консул Левин открыл наступление на Тарент, минуя территории самнитов, ведь захват главного города греков в Италии позволил бы, если не закончить войну мгновенно, то, по крайней мере, серьезно повлиять на ее исход. С другой стороны римлянам было выгодно начать боевые действия как можно раньше, чтобы не дать Пирру сосредоточить войска из окрестных областей, ограничившись теми, что были у него под рукой.

Рис.3.jpg
Монументальная статуя Пирра в образе Марса

Промежуточной целью своего похода Левин выбрал город Гераклею, находившийся между Тарентом и Фуриями на берегу Ионического моря. Занятие этого Гераклеи могло сильно поколебать решимость тарентинцев, глядишь и не пришлось бы вести долгую осаду Тарента и удалось бы выманить Пирра на поле боя раньше, чем он соберется с силами. Долго уговаривать Пирра не пришлось — большая часть его «заморского» корпуса, включая эллинистическое вундерваффе — слонов, уже была собрана, а превосходство неприятеля в силах никогда не пугало отважного царя. Он быстро собрал войско и выступил к Гераклее.

Рядом с Гераклеей протекает одна из многочисленных южноитальянских рек — река Сирис. Именно здесь войска эпириотов и римлян впервые встретились. Пирр занял западный берег реки и встал лагерем примерно в 30 километрах от Гераклеи, так что консул Левин при всем желании не мог пройти к городу минуя вражескую армию.

У римлян было около 40 тысяч воинов в том числе 2500 всадников, Пирр имел в своем распоряжении, вероятно, менее 30 тысяч солдат, превосходя неприятеля в коннице — 3500 всадников и 20 слонов, о которых римляне могли разве что слышать от путешественников из далеких стран.

«Стояние на Сирисе»

Поначалу оба войска оставались в лагере, разделенные довольно широким здесь Сирисом (в нижнем течении река была судоходна). Царь медлил не просто так — он продолжал тянуть время, ожидая подхода подкреплений, ведь армия Левина была надежно связана его присутствием, а свободное время плодотворно использовал для изучения неприятеля.

Пирр жадно осматривал римский лагерь, изучая неизвестного противника. Оглядев расположение римлян, Пирр якобы удивленно проговорил: «Порядок в войсках у этих варваров совсем не варварский, а каковы они в деле — посмотрим». Сам царь считался непревзойденным мастером постройки и организации лагерей, так что знаменитому римскому легерю-каструму мы обязаны именно Пирру, который многому научил еще не столь искушенных в военном деле римлян.

Рис.4.jpg
Устройство лагеря римляне переняли у Пирра

Место для битвы Пирром было выбрано удачно: для переправы пехоты имелся только один пригодный брод, а «эпирский» берег представлял собой равнину, удобную для действия фаланги — главной ударной мощи Пирра. На переправах была выставлена конная стража, чтобы предупредить о наступлении римлян. И совсем скоро Левин действительно отдал приказ о начале атаки.

Легион и фаланга

Об организации римской военной машины военные писатели и историки пишут чуть ли не с момента появления этой самой машины, уж очень эффективной и «долгоиграющей» она себя зарекомендовала, столетиями оставаясь примером для подражания восхищенным и испуганным соседями. Тема противостояния фаланги — другой знаменитой военной машины древности и римлян также давно занимает умы ученых и офицеров, достигая своего апогея в чисто умозрительном эксперименте: «А что, если Александр сразился бы с римлянами?».

Хрестоматийным примером противостояния этих двух систем остается битве при Ипсе, которая весьма красноречиво продемонстрировала сильные и слабые стороны обеих «школ». Однако ничуть не менее интересно обратиться к эпохе Пирра Великого, которого весьма недвусмысленно называли «Новым Александром» и время которого пришлось на первые поколения эллинизма, когда еще были живы свидетели великих свершений македонского царя.

Военное дело Пирра

Пирр ставил на проверенную временем фалангу пикинеров-сарисофоров, оставаясь в традиции Александра Македонского, но делал это несколько по-своему. Во-первых, он старался расчленить порядок тяжелой пехоты, уделяя внимание организации низших тактических звеньев, особенно это касается гвардейцев-гипаспистов. В применении фаланги дело осложнялось тем, что далеко не все пехотинцы в армии Пирра были эпириотами или сарисофорами и не могли на равных сражаться бок о бок с «родными» контингентами.

Во-вторых, Пирр постоянно применяет тактический резерв на поле боя, чего фактически не знало военное дело прежних эпох. В-третьих, он совершенно иначе использовал конницу, не имея у себя на службе ее в надлежащем количестве и качестве как у Александра. Кавалерия Пирра скорее охраняет фланги, прикрывает пехоту, а не вершит исход сражения масштабными рейдами в тыл врага, пока фаланга удерживает противника на месте.

Рис.5.png
Воины армии Пирра Эпирского. По книге «Боевые слоны в истории эллинистического мира»

В применении слонов (в чем Александр был не замечен, в силу того что умер) Пирр также выступает новатором. Имея всего двадцать зверей, он придумал как их использовать более эффективно: если верить исторической традиции, именно Пирр придумал устанавливать на спины слонов специальные башенки, где располагались пикинеры и метатели, что делало слонов еще опаснее.

Римский легион

К началу III века до н. э. легион уже приобрел черты известной нам военной машины, с чем были связаны многочисленные победы римлян на рубеже IV-III веков. Но для того, чтобы понять как выглядел легион во времена Пирра, нужно обратиться к предыдущей эпохе. Когда-то римский легион представлял собой ополчение горожан (в переводе с латинского legio — войско), вооруженное копьями и щитами, мало чем отличаясь от греческой фаланги. Однако с течением времени его облик резко изменился. Хронисты связывают реформу легиона с именем Марка Фурия Камилла, жившего в конце V — начале IV века до н. э. По преданию именно Камилл разделил легион на 45 минипул — тактических единиц — по 60 человек в каждой. Манипула делилась на две центурии, возглавляемых центурионами.

В манипулах воины стояли свободнее, чем в фаланге, больше было расстояние и между самими манипулами. Легион делился на три линии, по 15 манипулов в каждом. В первой линии выстраивались новобранцы-гастаты, поддерживаемые застрельщиками-левисами, во второй опытные солдаты — принципы. Манипулы третьей линии первоначально были как бы тройными и насчитывали соответственно 180 человек: за принципами располагались ветераны-триарии, затем легкие пехотинцы-рорарии и обозники-акцензы. Конница лишь прикрывала фланги легиона, не имея большого значения — преимущественно всадники набирались из союзников.

Изменения в тактике шли рука об руку с изменениями в вооружении легионеров. Со времен Камилла они лишились гоплитских копий (триарии копья сохранили), и отныне первые две линии были вооружены двумя пилумами — длинными метательными копьями, отличным оружием против вражеских щитов, и мечом, который становился год от года все короче, пока не стал привычным нам гладиусом (был принят на вооружение во время Второй Пунической). Защитное вооружение состояло прежде всего из большого овального щита-скутума — он, наоборот, становился все больше пока не превратился в слегка изогнутый щит прямоугольной формы в I веке н. э., а также шлема, поножей с наручами и пластинчатого нагрудника.

Рис.6.jpg
Легионеры. Слева направо: гастат, триарий, принцип. Конец III века до н. э.

Таким образом, к моменту встречи с Пирром римская армия уже далеко отошла и от традиционного ополчения, и от греческих образцов, представляя собой самобытную и эффективную, как показала практика, военную организацию. Гибкость и дисциплина лежали в ее основе, что определило доминирование римской военной машины в античное время. Царь Пирр всех этих тонкостей знать не мог, как не могли римляне представить себе каких чудовищ балканский царь привел на итальянскую землю. Пора было действовать.

Битва при Гераклее

Первое сражение Пирра с римлянами состоялось в июле 280 года до н. э. Эпирские всадники, отряженные следить за действиями римлян на противоположном берегу, были сбиты римскими всадниками, которые переправились выше и ниже по течению. Едва узнав о выступлении армии Левина, царь поднял всю свою кавалерию и, приказав пехоте выступать из лагеря и строиться, помчался на берег Сириса, чтобы сбросить римлян в реку до того как они успеют переправиться. Со всей энергией Пирр налетел на римских всадников, прикрывавших брод для своей пехоты и начался отчаянный кавалерийский бой. Вопреки ожиданиям царя, италики бились в конном строю смело и не уступали пришельцам из-за моря. Некоторое время упорная схватка продолжалась, но затем эпириоты… дрогнули!

Рис.7.jpg
Схема сражения при Гераклее. По книге «Пирр и военная история его времени»

Причиной отступления конницы Пирра, как ни странно, был сам Пирр. Дело в том, что римляне устроили за царем настоящую охоту, справедливо полагая, что смерть лидера повергнет в шок вражескую армию и существенно упростит ход битвы и всей войны. Пирр же по натуре был человеком смелым и решительным, он всегда с поднятой головой встречал неприятеля, лично ведя в атаку своих солдат. При Гераклее некий самнит на службе римлян по имени Оплак сумел ранить лошадь Пирра и сбить царя, к которому тут же подоспели телохранители. Оплак был убит, но Пирра пришлось отвести в тыл к пехоте, что и сыграло злую шутку: конница, потеряв из виду царя, отступила. Пирр, чтобы его более не донимали римляне, обменялся доспехом с одним из своих друзей — Мегаклом. Это было почетное и важное задание, сопряженное с огромным риском, но, зная Пирра, который искренне любил своих солдат и всегда стремился завоевать их расположение, представляется, что Мегакл с радостью взялся за поручение.

Бой пехоты

Пока на берегу реки сражались всадники, к полю боя с обеих сторон подтягивались пехотинцы. Зрелище, должно быть, представлялось захватывающее и величественное: более 30 тысяч римлян должны были переправиться по узкому броду, для чего они построились в глубокую колонну, растянувшуюся на несколько сот метров. Римляне ступали на берег, у которого их уже ждали воины Пирра. По сообщению античных авторов противники семь раз сходились в бою, поочередно то одерживая верх, то обращаясь в бегство. В случае с фалангой Пирра в это верится с трудом: сила фаланги была в первом напоре, а стоило ее заставить отступать назад, как битву можно считать выигранной, да и построение римлян, скученных во время переправы, вряд ли позволяло использовать все преимущества манипулярного строя. Но, так или иначе, бой, был напряженным и отчаянным: стоило эпириотам чуть потеснить римлян, как к ним подходили подкрепления, буквально наплывавшие с того берега.

Рис.8.png
Бой римлян с эпириотами

В какой-то момент войска эпирского царя едва не дрогнули. Снова. И опять по той же причине. Один из римских всадников по имени Дексий все-таки настиг Мегакла, сражавшегося в шикарных царских доспехах, и как пишет Плутарх: «сорвал с него шлем и плащ, под­ска­кал к Леви­ну и пока­зал ему добы­чу, кри­ча, что убил Пир­ра». теперь заколебалась пехота, изнуренная долгим и кровопролитным боем. Тогда Пирр сорвал с себя шлем и стал громко окликать солдат, подбадривая их. Бой продолжился, и Пирр приступил к исполнению своего финального аккорда.

Луканские коровы

Теперь, когда вся армия римлян была связана боем (конница продолжила бой с вернувшейся на поле конницей эпириотов), Пирр решился применить свое секретное оружие. Нужно сказать, что сам царь впервые пользовался «услугой» слонов и размах его слоновьего корпуса даже близко не был сравним с мастодонтами этого рода войск, например, Селевкидами. Конечно, он уже видел бой слонов и их успешное применение в битве при Ипсе, но одно дело видеть, а другое применять самому. С этим, вероятно, и связана такая задержка во введении в бой элефантерии.

Сначала слоны были брошены против конницы: сам вид и запах животных пугал лошадей, так что они отказывались даже приближаться к этим монстрам. Римская кавалерия была мгновенно рассеяна смелой атакой фессалийской конницы. Легионеры были не меньше противника измотаны боем, деморализованы бегством своей конницы и приближением неприятельской кавалерии, которая должна была вот-вот ударить во фланг пехотинцам, связанных боем с вражеской фалангой. А за конницей на линии пехоты двигалось нечто: огромные исполины с длинными хоботами, окровавленными бивнями, с башнями на спинах… Нет, такого несчастный италийский крестьянин был выдержать не в силах. Легионеры дрогнули и побежали за Сирис.

После сражения

Пирр одержал уверенную победу: Левин мгновенно отошел к Венузию, силясь собрать хоть какие-то войска — его армия была совершенно разбита. Италики, особенно из Самния, отпали от Рима, получив надежду вновь обрести независимость. На поле битвы остались лежать 7 тысяч римлян, еще несколько тысяч были пленены, часть (в основном италики) дезертировала, так что можно смело утверждать, что потери Левина простирались до 15 тысяч воинов.

Рис.9.jpg
Слон и бегущие италики

Дорого досталась победа и эпирскому владыке — у берегов Сириса пало более 4 тысяч его солдат, многие из которых были опытными и преданными царю воинами. Римляне на поверку оказались куда крепче и отважнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Стойкость римских солдат неприятно удивила самого Пирра, которому стало ясно, что война будет трудной и затяжной. Из-за количества павших эпириотов битву при Гераклее тоже иногда называют «Пирровой победой», хотя в большей степени это относится к сражению, состоявшемуся во время кампании следующего 279 года.

В Риме были ошеломлены известиями с юга: впервые «армия новой модели» потерпела подобное поражение, когда легионы были разбиты в честном бою, сойдясь лицом к лицу с неприятелем. Сенат всерьез обсуждал вопрос о заключении мира с Пирром на его условиях, но римская гордость и честь пересилили страх таинственных чудищ.

После битвы

Похоронив товарищей, Пирр торжествовал победу. Стратегическая ситуация позволила ему предпринять экспедицию на север, в Кампанию — богатейшую область Италии, контролируемую Римом, что еще больше возвысило Пирра среди италийских племен, не согласных с гегемонией выходцев из Лация. Казалось, что мечта о новой империи на западе начинает сбываться, но римляне не собирались сидеть сложа руки и уж тем более сдаваться. Пирру нужны были новые победы и следующий год дал ему возможность их одержать.

В военном искусстве битва при Гераклее, как и все прочие генеральные сражения Пирра с римлянами, не может оказаться безынтересной. Столкновение только набирающихся сил легионов, чья известность еще не шагнула дальше Апеннин, с одареннейшим полководцем своего времени, имевшим, кроме того, на вооружении ужасающих своим видом слонов, оставило глубокий след как в истории Рима, так и в истории военного искусства. А путь Пирра по Италии только начинался…

https://diletant.media/articles/38015004/

Пиррова победа. Аускул, 279 г. до н. э.

Сражение при Аускуле стало ключевым событием противостояния эпирского царя Пирра, прибывшего в Италию на помощь местным грекам, и римлян, которые никому не позволяли оспорить свою гегемонию на Апеннинах. Летом 279 года до н. э. Пирр атаковал консульское войско неподалеку от местечка Аускул. Битве, развернувшейся на полях Италии, было суждено войти в историю под именем Пирровой победы, и стать хрестоматийным примером выражения «историю пишут победители».

Мир или война?

После победы при Гераклее Пирр попытался закрепить свои успехи на поле боя миром. Римляне, однако, были не из тех, кто сдается после первых неудач, и отказались заключить договор с царем. Несмотря на все старания дипломата Кинея и тот эффект, который произвел разгром легионов на юге, сенат был непреклонен. По преданию, в момент, когда римляне заколебались, в курию вошел Аппий Клавдий Цек (Слепой), считавшийся настоящим образцом римского духа. Престарелый цензор потребовал от сената прекращения переговоров с неприятелем и продолжения войны. Так или иначе, предложения Пирра были отвергнуты и теперь предстояло вести войну дальше.

Рис.1.jpg
Аппий Клавдий Цек и современная фотография Аппиевой дороги

Царь принялся опустошать Кампанию — богатейшую область под контролем Рима. Только угроза захвата этой важной области вывела латинян из оцепенения, в котором они находились после разгрома при Гераклее. Консул Левин усилил гарнизоны Неаполя и Капуи (главного города Кампании), упредив захват этих городов эпириотами. Кстати, быстрому маршу римлян на юг помогла Аппиева дорога, построенная по инициативе того самого Аппия Клавдия. Все прочие силы римлян как можно скорее должны были направиться на юг против Пирра: в Риме формировались еще два легиона, а войну с этрусками сенат повелел закончить как можно скорее.

Пирр вторгся в Лаций, но осадить Рим не рискнул

Царь, намереваясь выманить Левина на поле боя, двинулся на север. Полководец прошел Кампанию, даже вторгся в Лаций, но вот сам Рим атаковать не решился — узнав о заключении договора римлян с этрусками, царь понял, что у стен города его будут ждать превосходящие силы неприятеля. Несмотря на отпадение многих италиков от Рима, тот не желал мириться с Пирром, и царю не оставалось ничего кроме как вернуться в Тарент и начать подготовку к следующей кампании. По пути на зимние квартиры эпирское войско еще раз встретилось с римлянами, но до сражения дело не дошло: Пирр спокойно прошел на юг, а римляне атаковать его не рискнули.

Подготовка к новой битве

Зима прошла в активных приготовлениях обеих сторон. Пирр, рискуя своими отношениями с греками, активно вербовал их в армию: для победы над Римом нужно было собрать как можно больше сил. Кроме того, Пирр старательно готовил к сражению своих италийских союзников, обучая их действиям в «правильном» расчлененном строю. Надо сказать, что Пирр в целом неплохо подготовился к новому противостоянию: его армия выросла вдвое.

Рис.2.png
Походы Пирра в Италии в 280 — 279 гг. до н. э. (по книге Р. В. Светлова «Пирр и военная история его времени»)

В кампании 279 года до н. э. Пирр нанес удар не по богатой, но хорошо защищенной Кампании, а атаковал Апулию — равнинную область на юге Италии, лежавшую к востоку от Кампании. Туда же отправились обе консульские армии, намереваясь преградить пути для дальнейшего продвижения Пирра. Летом армии противников встретились у местечка Аускул в северо-западной Апулии. Вероятно, к этому моменту большая часть области уже была в руках царя.

Силы сторон

Слонов римляне сравнивали со стихией — землетрясением или наводнением.

Армии насчитывали примерно по 30 — 35 тысяч пехотинцев, несколько тысяч конницы (численный и качественный перевес был на стороне царя). Также на службе Пирра было 19 слонов. Римляне собрали несколько легионов (по разным оценкам от 4 до 7), которые были усилены отрядами союзников. Союзные отряды италиков воевали и на стороне Пирра — греки (а тем более собственно эпириоты) составляли меньшую часть его армии.

О том, как выглядело поле боя, до нас дошло не так много сведений: известно, что, в отличие от Гераклеи, Пирр первым атаковал римлян, выйдя из лагеря и переправившись через реку, которая пересекала поле боя. Берега речки были покрыты лесами, затрудняя действия конницы и слонов и мешая строй тяжеловооруженных гоплитов-эпириотов. Между рекой и римским лагерем находилась равнина, достаточно большая, чтобы там построились оба войска.

Рис.3.png
Воины армии Пирра Эпирского

О военном деле Пирра и Рима мы уже кратко упоминали, рассказывая о битве при Гераклее, здесь укажем лишь, что наиболее боеспособными и опытными частями армии Пирра были всадники-фессалийцы (ударная кавалерия), гоплитская эллинистическая фаланга и элитные подразделения гипаспистов (агемы), более подвижных и легковооруженных, чем фаланга. Основой армии римлян в то время был реформированный легион, разделенный на манипулы гастатов, принципов и триариев.

К моменту битвы при Аускуле италики стали играть еще более заметную роль в эпирской армии, ведь именно за их счет Пирр наращивал силы. Как уже указывалось выше, царь попытался приучить италиков действовать более организованно и сражаться в расчлененном строю.

Битва

Летним утром 279 года до н. э. царь Пирр начал выводить свои войска из лагеря, намереваясь перейти реку вброд и навязать римлянам сражение на противоположном берегу. Интересно, что у античных авторов расхождения встречаются даже в том, сколько длился бой: одни писатели утверждают, что сражение шло один день — другие, что бой растянулся на два дня. Сегодня большинство историков склонно полагать, что бой действительно длился два дня: в первый Пирр попытался переправиться через реку, а римляне дали ему жесткий отпор, основное сражение же произошло на следующий день.

День первый

Пирр столкнулся с трудностями еще в самом начале битвы. Переправа оказалась вовсе не такой простой, как ожидал царь: римляне выбрали удачную позицию для сражения, так что войска эпириотов, переправляясь через реку, столкнулись с ожесточенным сопротивлением на вражеской стороне: конница не могла закрепиться на высоком лесистом берегу, а пехотинцы, оказавшись под обстрелом, были вынуждены прикрыться щитами и обороняться, стоя по пояс в воде. Римляне и эпириоты фактически поменялись ролями: за год до этого консул Левин также пытался переправиться через Сирис и, закрепившись на другом берегу, опрокинуть Пирра и его армию.

Рис.4.jpg
Эллинистическая фаланга — ударная мощь наследников Александра

Упорство римлян в защите своего берега было столь велико, что в первый день Пирру так и не удалось переправиться и развернуть свою армию для боя. С другой стороны, и римляне не смогли сбросить эпириотов в реку — последние сумели занять плацдарм на другом берегу реки и удержать его до наступления темноты. Ночью легионы отошли в лагерь, а воины Пирра остались отдыхать прямо на поле боя. Исход битвы должен был выясниться на следующий день.

День второй

Решение Пирра оставить войска ночевать прямо в поле, было продиктовано желанием сохранить тактическую инициативу на следующий день. И действительно, когда римские командующие только выводили легионы из лагеря, армия Пирра уже была построена и готова к бою. Центр эпириотов состоял из пехоты, которой царь попытался придать максимальную упругость: отряды италиков стояли вперемешку с греками, придавая строю гибкость. Ядром пехоты была фаланга эпириотов-молоссцев. На флангах, чуть позади пехоты, расположилась конница. Часть всадников и слоны были выведены в резерв.

Римляне применили против слонов повозки с косами и жаровнями

Римляне построились аналогично: пехота в центре, на крыльях конница. Консулы планировали «перемолоть» пехоту Пирра еще до введения в бой слонов. Но и на случай появления этих страшных зверей, сражаться с которыми римские пехотинцы просто отказывались, казалось, было найдено решение: римляне, если верить античным авторам, вывели на поле боя сотни повозок (или колесниц) с жаровнями, факелами, трезубцами и железными косами, которые должны были пугать и ранить слонов. Впрочем, на деле все вышло немного иначе.

Рис.5.jpg
Бой фаланги и легиона (изображение к битве при Киноскефалах)

Сражение началось с перестрелки метателей, после чего римляне сразу перешли в атаку и бросились на пехотинцев Пирра. Разгорелся жаркий бой. Римляне со всей энергией атаковали неприятеля, стремясь потеснить его и прорвать фронт италиков Пирра. Там, где сражалась эпирская фаланга, римлянам так и не удалось достичь успеха, но вот на левом фланге и центре, где сражались преимущественно луканы и самниты, уступавшие римлянам в выучке и вооружении, легионы сумели потеснить врага. Царь, однако, умело использовал гибкость своей армии и резервы, перебрасывая их на угрожаемое направление.

Атака слонов

Наконец, когда воины с обеих сторон были уже достаточно утомлены боем, на фланге римлян послышался неясный гул и топот. Это были слоны! Невзирая на страх, который внушали животные, командиры римлян оставались спокойны: они надеялись на повозки-колесницы с экипажами.

Но Пирр был далеко не так прост, чтобы рисковать немногочисленными животными: элефантерии был придан большой отряд лучников и метателей и отряды конницы, которые должны были очистить слонам дорогу. Легкие маневренные отряды без проблем разделались с неповоротливыми колесницами, а слоны, прогнав неприятельских всадников, врезались во фланг римских легионов.

Рис.6.jpg
Слоны атакуют ряды римлян

Пирр, который сражался среди пехотинцев, также усилил напор на манипулы противника и римляне, наконец, дрогнули. Против слонов, казалось, сражаться было невозможно — можно было только бежать. Животных сравнивали со стихийным бедствием — наводнением или землетрясением. Римляне спасались бегством и укрывались в лагере неподалеку от места сражения.

Царь не рискнул штурмовать римские укрепления с ходу: его армия была утомлена двухдневным сражением, да еще и ощутимо поредела. Кроме того, сам царь был ранен (как и консул Фабриций) и мог на какое-то время потерять управление боем, а в тылу уже замаячили костры: лагерь эпириотов был в опасности. Оказалось, что во время сражения один из союзных римлянам отрядов италиков обошел место боя и атаковал лагерь врага, так что Пирру пришлось срочно принимать меры для спасения припасов и награбленного добра. О продолжении битвы речи быть уже не могло.

Исход сражения

Пирр снова одолел римлян в открытом бою, лицом к лицу, не прибегая к засадам или хитрости (кроме, разве что, слонов). Потери Пирра обычно оцениваются в 3,5 тысячи воинов, легионов — в 6 тысяч, однако, если эти цифры учитывают потери только среди собственно эпириотов и римлян (как считает, например, исследователь Р. В. Светлов), то стороны потеряли минимум вдвое больше солдат — всего до 20 тысяч воинов.

Тем не менее, как и при Гераклее, победа досталась Пирру дорогой ценой, ценой гибели многих его ветеранов и приближенных. Осматривая поле боя Пирр в сердцах якобы воскликнул: «Еще одна такая победа — и я погиб!». Римляне, несмотря на еще одно чувствительное поражение, разгромлены не были и все еще отказывались заключить мир с Пирром пока он не покинет Италию.

Римляне попытались приписать победу себе, хотя бы на страницах книг

Однако наследникам врагов Пирра этого показалось мало: в античной историографии битва при Аускуле из поражения римлян превратилась… в победу! Историк С. С. Казаров так пишет об этом: «…римляне, потерпевшие поражение на поле боя, взяли убедительный реванш на страницах исторических сочинений». На поверку сражение при Аускуле не было такой уж «Пирровой победой», как его старалась представить враждебная Пирру римская историография, хотя именно этой битве мы обязаны появлением крылатого выражения, известного еще в древности.

Что дальше?

После Аускула активные боевые действия на какое-то время затихли. Если в случае с римлянами это легко объяснить — им нужно было время, чтобы восполнить силы, да и биться с заморским царем и его чудовищами в открытом поле вряд ли хотелось — то почему Пирр не продолжил со всей энергией войну, понять куда сложнее.

Кто-то объясняет это обескровленностью армии царя, чью мобилизационные возможности были куда скромнее римских, другие же указывают на политическую ситуацию на Балканах, где вторжение кельтов-галатов совпало с падением власти в Македонии. Пирр действительно должен был быть настороже, чтобы своевременно среагировать на события за морем.

Рис.7.jpg
Римляне расправляются с восставшим городом

После боя Пирр якобы сказал: «Еще одна такая победа — и я погиб!»

С другой стороны, сказывались особенности натуры Пирра — человека талантливого и решительного, но нетерпеливого. Вот и теперь он уже начал тяготиться своим положением в Италии, видя что война с Римом затягивается, а местные греки все больше видят в нем тирана, чем спасителя. В это же время к нему прибыла очередная делегация из Сиракуз, оказавшихся в кольце врагов: на северо-востоке острова лютовали разбойники-марметинцы, на западе карфагеняне захватывали все новые и новые земли — им даже удалось дойти до самих Сиракуз. У сицилийских греков не оказалось способного руководителя, потому они неоднократно просили Пирра прибыть к ним и помочь в борьбе с врагами эллинов.

Царь, увязнув в Италии, все серьезнее задумывался об экспедиции на Сицилию. И действительно: проведя еще год на Апеннинах, дожидаясь удобного момента, Пирр отправился на остров для борьбы с пунами, придав своей экспедиции такой же панэллинский характер, как и высадке в Италии.

https://diletant.media/articles/38392756/

Картина дня

наверх